Самара сегодня >> Cамара-городок >> О Самаре говорят известные люди


Александр Исаевич Солженицын: Я снова увидел свою Самару.

Подготовил Валерий Иванов.
В первый же день по приезде в Самару после официальных встреч с руководителями области и города по просьбе А. Солженицына для него была устроена экскурсия по городу.
Ах, как ошибаются те, кто полагает, будто у Александра Исаевича с Самарой связаны лишь драматические воспоминания 50-го года, когда он был доставлен в наш город в качестве заключенного и находился здесь в пересыльной тюрьме.

Более двух часов продолжалась увлекательная пешеходно-автомобильная прогулка, в которой А. Солженицына сопровождали профессор П. Кабытов и библиограф А. Завальный. Повезло и автору этих строк, получившему возможность присоединиться к экскурсии и даже задать несколько вопросов А. Солженицыну. Это было действительно удивительное путешествие в историю Самары. Рассказы о событиях, удаленных от нас на много десятилетий и не очень давних, немедленно рождали у Александра Исаевича ассоциации с современной жизнью, с политической ситуацией в России, с перспективами ее дальнейшего развития. Ни один сколько-нибудь заметный штрих истории города не ускользал от его пристального внимания и тут же аккуратно фиксировался в рабочей тетради. Быть может, не для всех точка зрения А. Солженицына является истиной в последней инстанции, однако высказывания выдающегося писателя поражают безупречной логикой, убежденностью и глубочайшим знанием жизни.
Александр Исаевич Солженицын размышлял о России:
-Сейчас в России грязная олигархия. В 91-м все сразу загубили - моментально. Я в тот момент послал факс Борису Николаевичу. Бесполезный. Через несколько дней получил благодушный ответ: “Россия - великая страна, не пропадет...” Все отдали сразу, признали границы Украины, Казахстана, испугались слова империализм. 25 миллионов своих братьев бросили!
Веру в Президента многое подкосило. Сейчас тех, кто верит единицы... Было очевидно, что СССР взорвется национальными страстями. Я это предсказывал еще в 74-м году.
...Часто люди, даже мои ровесники, начинают басни рассказывать о том, как всех погубили в 37-м году. Неужели они забыли, как уничтожали людей в 20-е годы? А что делали с крестьянством в 30-м? А как боялись, что вдруг постучат в дверь ночью? Почему же говорят, что только в 37-м погубили светлый коммунистический образ? Тем, кто не мой ровесник, говорю: друзья, вы не можете себе этого представить. На переходе с 20-х на 30-е годы было ощущение, что рушится все в мире, что просто не остается уже больше миросозерцания и жизни человеческой не будет никогда. Возобладали волчьи законы, человеческая природа – кончилась; разум, свет души – кончились, наступило затмение. Это страшно представить. И поверьте, что все это было нисколько не менее страшно, чем вам сейчас.
Времена ломают людей, страшная апатия губит общество. Характер народа зависит от эпохи, от социальных, природных условий, но всегда есть духовное движущее и у характера, и у человека, и у народа. Но вот осилит или не осилит оно обстоятельства... Кто смог справиться и осилить, а кто и нет. Были народы и цивилизации, которые исчезли...
-Александр Исаевич, когда вы впервые побывали в нашем городе?
- В 1939 году. Это было путешествие. В то время я был студентом Московского историко-филологического института. Мы с приятелем сдали немного экзаменов, послушали лекции и отправились в путь. С собой у нас было буквально все: мешки, кастрюли, даже сухарная мука - купить тогда что-либо было невозможно, да и денег у нас не было. Приехали в Казань и там начали торговать лодку-байдарку. Сторговали ее и стали спускаться по Волге. Спускались, спускались, ночевали то по левому берегу, то по правому, пробыли несколько дней в Симбирске, потом уехали в Самару. Самара была с хлебом. Мы покупали по целому килограмму и тут же съедали. Хотели дальше направляться, но было уже поздно: 21 августа, так что до Саратова не доехали. Стали продавать лодку, а она не продается. Это было для нас серьезное дело. В Казани лодку купили за 225 рублей, а здесь, наконец, продали только за 175 . Это потому, что чем ниже по течению, тем лодка дешевле. Как нам было жалко эти 50 рублей!
- Что больше всего запомнилось из тех дней в Самаре?
- В 1939 году хорошо было на улицах: не было автомобилей или я просто их не замечал. Какое счастье было ходить: чистый воздух, тишина. Я старую Самару помню.
- Есть ли, на ваш взгляд, какие-либо улучшения в городе сегодня?
- Знаете, улучшений в городах не бывает. Бывает ухудшение от автомобилей, от грязи, от новых зданий. Мы ехали сюда из Пензы на автомобиле. Ой, сколько уже настроено вокруг Самары! Страшно просто смотреть на эти промышленные районы.
- Какое у вас впечатление о Волге?
- Волгу портили, портили, но что-то еще осталось, и я очень рад этому. Ах, как было хорошо до плотин, если б вы знали! Как только солнечную энергию захватим, нужно будет думать о ликвидации плотин.
Автомобиль остановился на Волжском проспекте у нынешней столовой ГРЭС. Именно здесь размещалась некогда пересыльная тюрьма. Это место навсегда врезалось в память Александра Исаевича.
- Я хотел найти этот холм. Он сейчас застроен домами... Такого дерева могло не быть в то время. И здание было не такое. Тут был большой двор, внутри двора стояли гнилые бараки. Они не могли, конечно, сохраниться, их сломали. Помню: на холме – он был тогда голым - стоит женщина. Нас вывели на прогулку. Человек 75-100 гуляет, беспорядочно ходит по двору, а она стоит, приложив руку к глазам и, наверное, пытается оттуда узнать, нет ли здесь своего, родного: мужа или отца. И ветер там, наверху, развевает ее волосы, платок, одежду. Я описал это в “Архипелаге Гулаг”. Здесь я пробыл больше месяца. Это была вторая половина июля - начало августа 1950 года. Почему-то долго собирался этап в Казахстан. Нас отсюда никуда не выпускали, мы все время находились только во дворе. Потом нас повезли в Павлодар.
Не видеть бы вам того, что мы видели. Недавно в Омске я попросил, чтобы меня привезли в местную тюрьму: хотел найти свою камеру. Ох, страшная эта тюрьма! Но там в те дни была напряженная обстановка: ждали побега группы урок и поэтому в тюрьму не пустили. А мне нужно было походить по тюрьме, чтобы по некоторым признакам найти свою камеру. Страшная камера: подвальная, сырая, крысы, вода...
Не было, кажется, ни одного человека из встретившихся на пути Александра Исаевича во время его экскурсии по городу, кто не поздоровался бы с ним, не сказал теплого слова, не пожал руку. На площади Куйбышева к А. Солженицыну подошла молодая женщина-педагог и протянула букет.
- Как вас зовут? Татьяна? Так вот, Татьяна-красавица. Поставьте эти цветы у себя в школе и скажите детям: Солженицын передарил их нам, нашей школе, и они стоят в память о нем. И это будет гораздо дольше память обо мне, если я возьму сейчас у вас эти цветы, а девать их мне некуда...
... Прогулка по городу закончена. Тепло поблагодарив своих спутников, Александр Исаевич произнес:
-Я снова увидел свою Самару. Это было очень приятно, ведь прошло столько лет! Представьте, 1939-й, юность, мне 21 год... Еще не началась Вторая мировая война.
Весь материал читать по ссылке remington.samara.ru/~rio/zemsb1996_3/todayiam.html