Самара сегодня >> Cамара-городок >> Самара упоминается в произведениях


Гроссман Василий Семенович. За правое дело

Вся жизнь его звучала как-то особо и значительно именно потому, что даже самые малые события её, коснувшись Людмилы, как бы теряя немоту, начинали звучать и значить.
Потом они вошли в комнату, и Людмила Николаевна стала рассказывать о сталинградских родных? Александра Владимировна и Женя приехали в Куйбышев, от Жени вчера было письмо, она задержится в Куйбышеве, а мать поедет пароходом в Казань, возможно, через два-три дня приедет. Вера осталась с отцом в Сталинграде, и с ними нет никакой связи, письма туда не идут. Потом она сказала:
- Толя пишет довольно регулярно, вчера получила письмо от двадцать первого августа, находится там же, ест арбузы, здоров, скучает... А Надя сегодня или завтра должна вернуться из колхоза, видишь, я оказалась права, она очень довольна, окрепла, хорошо работала. Да, вот ещё Женя пишет, от Серёжи ни слова, как в воду канул...

 
- Женя поступила на работу. После этих страшных дней она сказала мне: "Пойду работать, как Маруся советовала". Встретила в Куйбышеве знакомого, он её устроил в военно-конструкторское бюро старшим чертёжником, она ведь прекрасно чертит. Знаешь Женю Все запоем делает - начала работать, так уж по восемнадцать часов в сутки. Да и я не буду у вас на хлебах, завтра же начну устраиваться на работу. У Виктора есть связь с заводами? - После, после, - сказала Людмила Николаевна, вынимая из чемодана бельё, - тебе надо отдохнуть, оправиться после потрясения. - Пойдём, покажи, где помыться мне, - сказала Александра Владимировна - Надя как загорела, выросла и удивительно на Аню стала похожа, у меня есть фотография, снята, когда Ане было восемнадцать лет. И глаза, и рот, и общее выражение. Она обняла Надю за плечи, и все пошли на кухню, где на плите стоял бак с горячей водой. - Какая роскошь, море кипятку, на пароходе чашечка кипяточку это целое событие было, - проговорила Александра Владимировна. Пока Александра Владимировна мылась, Людмила готовила ужин. Она накрыла стол скатертью, той, что клалась лишь несколько раз в год - на праздники и в день рождения детей. Она вынула все запасы свои, поставила на стол пироги, испечённые из детской муки к приезду мужа и дочери, отсыпала половину конфет, спрятанных для сына. Потом она принесла из передней свёрток Александры Владимировны и развернула его. Как-то по особому трогательно рядом с убранным столом выглядел этот узелок, привезённый матерью надломленная половина кирпичика солдатского хлеба, побелевшего от чёрствости, словно тронутого сединой, соль в спичечной коробке, три варёные картофелины "в мундире", вялая луковка, детская простынка, видимо служившая матери в дороге полотенцем. В истёртую на сгибах газету был завёрнут пакет старых писем. Людмила быстро перебрала их и, не читая, узнавала на пожелтевших от времени страницах детский почерк сестёр, косой, мелкий почерк покойного отца, увидела страничку из Толиной тетрадки, исписанную прямыми ровными буквами, два письма от Нади, открытку, писанную рукой свекрови. Среди писем лежали фотографии близких, и странно, больно и тревожно стало ей при взгляде на родные лица. Все они: и ушедшие из жизни, и живые, разбросанные судьбой по великой суровой земле, - здесь были собраны вместе.
Весь материал читать по ссылке www.e-kniga.ru/Grossman/za_prav29.html