Самара сегодня >> Cамара-городок >>  Криминал.


18 тысяч рублей отсудила дочь у матери за то, что 18 лет назад та оставила ее в роддоме

21 октября 1982 года в одном из куйбышевских роддомов 16-летняя казахская девушка Дарига Есетова родила дочку, которую назвала Джамилей. А через пять дней от нее отказалась... Девочка росла в доме ребенка, детдоме, потом в школе-интернате. А четыре с половиной года назад попала в приемную семью к Алле Георгиевне Михайловой, ставшей ей матерью. После крещения в православной церкви Джамилю нарекли Катей, и она теперь не хочет ни знать, ни помнить ту, что ее родила. В этом году в Самаре состоялся суд, на котором присутствовали Дарига Есетова и Катя. Мать не смотрела на дочь, дочь — на мать. Они не обмолвились ни словом. Они друг другу чужие. Иначе как бы смогла девочка судиться с женщиной, давшей ей жизнь?
 
«Каждый вечер молилась, чтобы кто-нибудь забрал меня из интерната»
Специально к нашему приезду Катя сама сшила себе новое платье. Торопилась, хотела выглядеть нарядно. Чуть-чуть не успела — рукава остались непростроченными. Теперь у нее все хорошо. Жизнь приобрела смысл. Девочка по-настоящему счастлива, учится в гимназии и хочет стать юристом, как мама. Мамой чужую женщину Катя зовет с первого дня, как появилась в доме Аллы Георгиевны.
— Мне всегда хотелось кого-то назвать мамой, — говорит она. Сиротским детством до 6-го класса интерната Джамилю Есетову «наградила» ее родная мать Дарига, выросшая в большой казахской семье с крепкими восточными традициями. Когда в 15 лет она забеременела, родители не на шутку испугались: позор-то какой на всю округу! И хотя семья уже переехала из Казахстана в районный центр Большеглушицкого района Куйбышевской области, нравы и здесь остались те же: не может быть у незамужней женщины ребенка. Иначе — вон из семьи. Изгнанная родителями из родного дома 16-летняя Дарига приехала в Куйбышев. Одна, без денег, без семьи. С ребенком под сердцем. Никакого другого выхода, кроме как оставить Джамилю в роддоме, несовершеннолетняя девушка не нашла. Вместе с 38-летней матерью они написали заявление, что отказываются от дочки и внучки. Обе в тот момент думали только о том, как спасти честь семьи. О ребенке никто не должен был знать.
К родителям Дарига больше не вернулась. Устроилась работать на трикотажную фабрику, жила в общежитии. Много лет спустя сотрудники интерната, в котором воспитывалась Джамиля Есетова, разыщут ее мать, будут слать письма, чтобы навестила, забрала ребенка. Дарига не откликнулась. Похоже, за эти годы она и сама поверила в то, что у нее никогда не было дочери.
О детдоме Катя почти ничего не помнит. Потом, в интернате, одежда была плохонькая, кормили в основном кашами да супами. Если давали что-то вкусное — старшие девчонки отбирали. Единственное воспоминание, оставшееся у нее о том периоде, — как наказали подружку. До сих пор не может забыть.
— Она плохо вела себя, воспитатели раздели ее и поставили перед всеми на тумбочку. Нам было 6 или 7 лет. Мы еще спали в одной палате с мальчиками. Они смотрели и смеялись... В интернат часто приезжали семейные пары, желавшие удочерить чужого ребенка. Многие брали детей на выходные — присмотреться, привыкнуть. Катюшу два раза возили в деревню, несколько раз приглашали городские — вместе с маленьким мальчиком. Потом его забрали, а ее — нет. Она плакала...
— Мы каждый вечер перед сном молились: просили Бога, чтобы он послал нам каких-нибудь людей, которые бы любили детей и, если сами не могут иметь, взяли бы ребенка из интерната. Мы знали «Отче наш», нас водили в церковь.
Два воспитателя оказались педофилами
С мечтой о том, что когда-нибудь у нее будут своя семья, дом, любящие родители, Катя прожила долгих 14 лет. Несмотря на мытарства, которые пришлось пережить в детдоме, а потом в интернате, она не испортилась. Не стала курить, выпивать. Ее детская душа осталась такой же чистой, какой была при рождении. Может, поэтому девочка не любит вспоминать те 14 лет.
— Старшие девчонки отбирали у нас еду, одежду, заставляли доставать для них сигареты, деньги на выпивку. Мы выходили на улицу к ларькам и попрошайничали: «Дайте, пожалуйста», сдавали бутылки. Может, и стыдно было... Но и страшно — старшие избивали.
Жаловаться воспитателям или директору боялись. А когда и жаловались — толку было мало. Большинству сотрудников интерната не было до детей никакого дела.
— Я ей столько вещичек давала, — вступает в разговор Алла Георгиевна. — Прихожу: где «варенки»? Нет. Курточку подарила — тоже улетучилась. Кормили плохо. Катенька кусочки прятала.
Но самый жуткий психологический стресс девочка пережила в 8 лет. Рассказывать об этом она не любит. Не может. Ее детское сознание еще не может все переварить, а называть вещи своими именами Катя стесняется. Только когда мы остались с ней наедине, мне удалось узнать, что два воспитателя интерната (обоим было за 50) оказались педофилами.
— Они должны были следить, чтобы ночью была тишина, все спали, а тех, у кого слабый мочевой пузырь, водить в туалет.
Но делали эти ублюдки совсем другое.
— Они ложились к нам в кровать, раздевали нас... Катя поднимает свои грустные черные глазенки, смотрит на меня вопросительно: неужели нужно еще что-то рассказывать? Я не настаиваю. И так понятно, что лишние воспоминания о страшном периоде для нее невыносимы. Безобразие продолжалось несколько месяцев, пока наконец одна из девочек не преодолела страх быть избитой педофилом и не рассказала обо всем директору. Тогда дело замяли, не стали трезвонить на всю Самару. Воспитателей уволили, а жена одного из них, работавшая в том же интернате, после случившегося подала на развод.
— Тем не менее Катенька оставила о себе очень хорошую память, — говорит Алла Георгиевна. — Она то шила, то в столовой поварам помогала, то что-то мыла. А дома вообще всему научилась. Третье лето полностью делает сама заготовки на зиму, помогает и мне по хозяйству, и младшим девчонкам в учебе...
Рожать второй раз сама не решилась
Младшие девчонки — это родная дочь Аллы Георгиевны шестиклассница Маша и еще одна приемная — 8-летняя Света. Личная жизнь женщины не сложилась. В 1979 году она вышла замуж и прожила с супругом более 10 лет. А потом он уехал по контракту работать за границу и... исчез. Так что Алла Георгиевна вроде бы и замужем, а фактически — одинокая. — Сначала еще были от него какие-то сведения, а сейчас ни ответа ни привета, — делится она.
Первый ребенок Михайловой — мальчик — умер в младенчестве. Потом родилась Машенька. Когда муж уехал, поначалу еще ждала его, верила, что вернется. Потом поняла, что напрасно. Но как она одна решилась взять на воспитание еще двух девочек?
— Конечно, если бы мы жили с Машей, можно было бы ее куда-нибудь свозить (дочки никогда не плавали на пароходике по Волге). Но я не думаю об этом. Мы — люди временные на этой земле, и надо успеть побольше сделать полезного для других. Мне ведь уже 48...
Именно Машенька попросила маму о сестренке. Рожать от кого-то Алла Георгиевна не решилась. И стала присматриваться к девочкам в интернате №4, где подрабатывала педагогом-психологом.
— Наметила одну, Аню — светленькую, на нас с дочкой похожую. Но она не тянулась в семью. А с ней приходила Джамиля. Мы частенько брали их на выходные. Сидела себе тихонечко и молча кушала.
Девочка лежала с пупочной грыжей в больнице, когда воспитатели интерната разыскали настоящую мать Джамили Есетовой. Позвонила ей и Алла Георгиевна: мол, ваша дочь в больнице, ничего не нужно — я купила фрукты-овощи, навестите ее. Дарига ответила сухо: «Не могу, иду в больницу к сотруднице».
Алла Георгиевна поняла, что поезд ушел. Она сделала попытку сблизить мать и дочь. Спросила Джамилю: может, еще раз ей позвонить? Девочка наотрез отказалась. И в 13 лет легко понять, любят ли тебя. Настоящая мать ее не любила. Никогда.
— После больнички она снова пришла ко мне в воскресенье, и тогда я уже все решила: «Джамиля, может быть, ко мне пойдешь? Хочешь в семью?» Она глазенки раскрыла: «Ой, Алла Георгиевна, к вам — пойду!»
А в прошлом году Михайловы увидели на вечере в центре «Подросток» Свету, которую родная мать променяла на своего сожителя. Она пела в хоре. Машенька первая обратила на девочку внимание: мам, посмотри, как похожа на твоего крестника из Кинеля... Так у Аллы Георгиевны появилась третья дочка.
— Трое, конечно, не один ребенок. А получилось так, что мне даже полегче стало... И хотя Катя на нас внешне не похожа, живем мы душа в душу.
«Бог наказал», — сказала Катя о женщине, которая ее родила И зачем Михайловым нужно было связываться с судом и требовать от Дариги Есетовой деньги? Ведь прожили бы — факт — без этих 18 тысяч рублей. А так лишний раз девчонке нервы потрепали. Да и стоило ли унижаться перед той, которую следовало бы просто вычеркнуть из памяти?!
— Мы знаем свои права и решили ими воспользоваться, — говорит совсем как взрослая Катя. — После удочерения у меня не будет пособий и льгот...
— Мы не испытываем к ней негативных эмоций, — объясняет Алла Георгиевна. — Но после долгих раздумий решили: каждый должен отвечать за свои поступки. Так пусть она хотя бы материально поддержит Катю. Сумма-то смехотворная: 1000 рублей за каждый год жизни до совершеннолетия, ведь по закону родители должны содержать своих детей до 18 лет. Меркантильности здесь нет, иначе бы мы запросили 50 или 100 тысяч, и, возможно, суд удовлетворил бы наш иск. Наши действия имели больше моральный смысл. Неловкости Михайловы не испытывали. Даже у Кати не осталось ни чувств, ни эмоций по отношению к Дариге Есетовой. Хотя нет. Кажется, девочка ненавидит женщину, которая ее родила.
— У нее же было время, чтобы меня забрать. Сейчас мне уже
кажется, что она просто была суррогатной матерью... — Но ты ведь наверняка на нее похожа?
— Несильно! Я о ней не думаю. Вот моя мама — Алла Георгиевна, и все.
Ни говорить о той женщине, ни тем более быть похожей на нее Катя не желает. Переехав к Михайловым, она поначалу страстно хотела сделать операцию, чтобы изменить разрез глаз. Чтобы они были такими же широкими, как у ее теперешней мамы. Врачи сумели отговорить.
— Раньше это стоило 2 миллиона рублей. Там гарантию дают, хотя с годами могут быть морщинки. Отговаривала девочку от операции и Алла Георгиевна. Кому как не маме должна была поверить дочь?
— Она сказала, что, если поменять имя и фамилию, вся жизнь поменяется, — говорит Катя. — Такая примета народная. Отчество девочке дали по отцу Аллы Георгиевны. И надо же — у Катеньки стала восстанавливаться учеба, она стала спокойнее. Мама ее крестила в православной церкви. Вместе со старыми инициалами в прошлом осталось ужасное сиротское детство. Теперь она почти не вспоминает детдом и интернат. И мечтает скорее стать родной, а не приемной. В 1998 году Дарига Есетова была лишена родительских прав и два года платила скромные — чуть больше ста рублей в месяц — алименты. Когда Алла Георгиевна и Катя решили с ней судиться, никто не верил, что они выиграют дело. Прецедентов в Самарской области не было. Да, похоже, и в России тоже. Но суд оказался на их стороне. Дарига согласилась выплатить 18 тысяч рублей и просила только об одном: чтобы никто не узнал о том, что у нее был ребенок. Теперь она каждый месяц сама будет приходить к судебным исполнителям, чтобы оставлять для Кати по 500 рублей. Она ни с чем не спорила, ничего не опровергала. Что бы ни говорили в прокуратуре или суде — со всем была согласна. Только потому, что другого выхода у нее не было. — Осуждать женщину, что она такая-сякая мать, бросила девочку, нельзя, — комментирует ситуацию помощник прокурора Железнодорожного района Самары Елена Морозова. — Будь мы на ее месте, неизвестно, как бы поступили. Когда она приходила ко мне, у нее все время в глазах были слезы. То ли боялась, что кто-то узнает, то ли жалела девочку. Мы и не стремимся осуждать Даригу Есетову. В конце концов, всю правду знает только она. И именно поэтому нам очень хотелось пообщаться с ней лично. Увы! Нам удалось узнать лишь, что уволенная с «Самарского трикотажа» по сокращению 34-летняя женщина сейчас работает в общежитии фабрики вахтером по принципу: сутки через трое и ютится в одной комнате с младшими братом и сестрой. Отец умер, а ее мать с другими детьми по-прежнему живет в Самарской области. Дарига никогда не выходила замуж. И теперь у нее нет не только своей семьи, но и той единственной дочурки, выросшей в красавицу, которую она 18 лет назад оставила в роддоме. «Бог наказал», — сказала о ней Катя.
Татьяна ПЕТРОВА.
Самара — Москва.
Весь материал читать по ссылке www.sobesednik.ru/weekly/45/specialcase/786.phtml