Самара сегодня >> Cамара-городок >> Культура, искусство. Литература


НИКУДА НЕ ДЕТЬСЯ от Сани Васильева

Русских модниц на Елисейских Полях видно за сто метров. Нередко они выглядят карикатурно, потому что принимают фотографии в «Вог» или «Харперс» за буквальное руководство к действию. Они не понимают, что стилист в модном журнале создает образ вовсе не для улицы, а чтобы дать людям некую идею, квинтэссенцию стиля... Но это все пройдет. Это болезнь роста, расплата за долгие годы самоизоляции России. Я пристально слежу за приобщением страны к моде, за развитием модного бизнеса. В каком-то смысле стараюсь его стимулировать – преподаю уже десять лет в МГУ, в Высшей школе экономики, разъезжаю с лекциями по городам России. В Самаре, на родине отца, провожу каждый год конкурс моды «Поволжские сезоны Александра Васильева». Не могу вам передать, насколько талантлива российская провинция. Россия возвращается в Европу во всех смыслах, в том числе в модном.
  
Леонид ВЕЛЕХОВ
В свои 44 года он оформил 115 спектаклей в 25 странах, собрал лучшую в мире коллекцию исторических костюмов из 5000 предметов, написал уникальную книгу «Красота в изгнании», воспитал не один десяток критиков моды и давно стал культовым персонажем московской и парижской художественной жизни. Обо всем этом он рассказывает, явно не страдая от излишней скромности. Но, что самое замечательное, все это соответствует истине.
– Вы, Саша, человек знаменитый, но мой первый вопрос не о вас. Так получилось, что вы оказались в Москве по печальному поводу – умерла ваша матушка. Я хорошо знал Татьяну Ильиничну Васильеву – замечательного педагога Школы-студии МХАТ, удивительно светлую, спокойную и мудрую женщину. Какую роль она сыграла в вашей жизни?
– Огромную. Потому что я выбрал искусство как способ существования исключительно благодаря родителям. Собственно, будучи сыном художника и актрисы, я просто пошел по их стопам. С мамой нас связывало больше, чем может связывать в столь зрелом возрасте мать и сына. Мама была моим лучшим другом. И это при том, что последние двадцать лет я жил далеко, за границей, совершенно самостоятельной жизнью. Но мы созванивались еженедельно, каждое лето проводили вместе, путешествуя по Европе или отдыхая в нашем фамильном имении в Литве...
– Отец, великолепный художник театра Александр Павлович Васильев, наверное, оказал на вас не меньшее влияние. Прошло больше двадцати лет, но я хорошо помню шок, который испытал на выставке его живописи летом 1981 года в залах Академии художеств на Кропоткинской. Время было совсем застойное, в этих залах выставлялись только придворные соцреалисты. И вдруг – Голгофа, ангелы, духи, ожившие игральные карты, летающие тарелки... И все это не в лубочно-наивной манере, а в изысканной, заставляющей вспомнить запрещенный в ту пору «серебряный век»... Я помню серию полотен, посвященных балбеткам – скалкам для раскатывания теста. Это были удивительные балбетки – они болтали, сидя на скамейке, ссорились, ревновали, любили друг друга: целый фантасмагорический мир. Балбетки чем-то походили на нас – оболваненных, живущих дурацкой, выморочной жизнью, не знавших, что можно жить совсем по-другому, но при этом тоже умудрявшихся быть счастливыми, любить и творить...
№02 Февраль 2003
Весь материал читать по ссылке www.sovsekretno.ru/2003/02/12.html