Самара сегодня >> Cамара-городок >> Самара подземная. БУНКЕР СТАЛИНА


Я СТРОИЛ БУНКЕР СТАЛИНА

Воспоминания участника секретной стройки. По словам этого человека, после строительства сверхсекретного объекта №1 ликвидировали 843 строителя. Он сам тайком со слезами на глазах провожал до здания НКВД нескольких своих друзей. После того, как за ними захлопнулась дверь, их больше никто не видел. Почти всю жизнь он жил в страхе. Три раза менял номера телефонов. Но его находили. Звонили. Грозили. Шантажировали. В начале 90-х к нему приехал военный, который собирал материалы о строительстве сверхсекретного объекта. Встреча обернулась шоком - этот человек почти лишился зрения. Много лет строитель молчал. Ничего не рассказывал даже близким. Ответ на все был один: «Я давал подписку о неразглашении, с меня ее еще никто не снимал».


  
В Куйбышеве рядом с зданием обкома, куда переехало правительство, спешным порядком для руководителя страны начали строить бункер-убежище. На эти работы и приехал Иванов. О секретной стройке Николай Никитович рассказал в своем дневнике. 21 февраля 1942 года. Работа началась с устройства подъездных путей на ул. Горького и ул. Водников, подготовки времянок, распределения рабочего инструмента.

Юрий Кудрявцев - ответственный за правительственные машины - сделал уплотнение автопарка: «ЗИС», «Бьюик» и «Кадиллак» ближе к общежитию обкома. Эти автомобили предназначались для Сталина. Несколько месяцев назад их привезли из Москвы.

24 февраля. Иванов определен помощником командира подразделения Кондратьева В.Т. Работы по строительству велись круглосуточно. Иногда появлялось начальство. Спрашивало о настроениях, о питании.

Строители «горели желанием задачу выполнить достойно и раньше срока». Со всех рабочих сняли военное обмундирование, выдали спецовки для работы и одежду для фотографирования на пропуска. Снимки делали в здании НКВД на Пионерской, 42. Вместо номеров каждому строителю было присвоено прозвище, которыми и предписывалось пользоваться при обращении к друг другу. Иванов Николай Никитович стал Шаней.

Работу начали бойко, за это получили благодарность и фронтовые 100 грамм. Правда на следующий день уже хоронили троих рабочих, отравившихся водкой. По горячим следам в теплушках провели обыск. Изъяли три литра самогона. 29 февраля. Произошел первый обрыв троса для поднятия земли. Работы приостановили. Бадьей накрыло строителей Задиру и Левшу. Тела их вытащили. Через 40 минут починили трос. Всех рабочих подняли на поверхность, где проектировщик бункера Островский провел разъяснительную беседу о правилах техники безопасности. Тут же было дано указание снять неопытных лебедчиков и найти трос на автозаводе. Работы в этот день возобновились в 4 часа дня, но, как пишет Иванов, без воодушевления. Или день повлиял, или суеверие. Какая-то оплошность, и вот результат беспечности. На завтра оказалось, что ночная смена прошла совсем небольшой участок шахты – всего 40 см, чем вызвала крайнее недовольно начальства. После «накачки» ребята рьяно принялись за дело, и работа пошла успешнее.

4 марта. Запись о том, что круглосуточная работа опостылела строителям, мозоли не позволяли копать шахту в темпе. Да еще ждали москвичей-метростроевцев - думали, сменят.

Сообщение о том, что им придется рыть до подошвы «их не только ошарашило, но и вызвало роптание». 9 марта.

Первый день, когда работали вместе с метростроителями. Пришлось для вывоза грунта пользоваться одной бадьей. По вине москвичей случались обвалы. Саперы зачищали. Когда они сказали, что прошли 30 см, метростроевцы стали задираться и тормозить работу. Саперы рванулись в рукопашную. По первому разу в ход пошли лишь кулаки и ноги - обошлось без жертв.

Напряжение между саперами и метростроителями было велико, и, в конце концов, случилась беда. Утром москвичи принялись с неохотой за вырубку келий. Двое из них «натрескались» и принялись подбивать работяг «тормознуть» стройку и соцсоревнования. Дошло до драки. Строители-саперы, схватив лопаты, пошли в «штыковую атаку». Из отряда погиб один человек, метростроевцы отделались синяками и царапинами. По поводу беспорядков в ЗСК (зональной строительной конторе) провели собрание, наказали рабочих с обеих сторон, зачинщиков отправили в Москву, а что было с ними дальше, Иванов не знает. Руководителям - Николаю Исайе и капитану Кондратьеву - было сделано предупреждение.

1 апреля. Во время обычного утреннего просмотра руководством ЗСК диаметра шахты земля неожиданно начала, как вулкан, трястись. Смена, испугавшись, выскочила и стала наблюдать. Как выяснилось, рабочие «наскочили» на плывун. В яме уже выкидывало воду и песок. Плывун заморозили азотом. Потом лед откалывали и сбрасывали на катерке с глушителем в реку Самарку. Работы разрешалось вести только ночью.

12 апреля. В этот день ночная смена сделала маленькую проходку - строители или боялись плывуна, или всю ночь рассказывали анекдоты. К руководству с третьего участка был вызван капитан Кондратьев. Вышел от начальства, как ошпаренный. Спустился в шахту, схватился за лом и начал крошить землю, но ребята показали ему, чтоб поднимался на поверхность. Он подчинился и сверху еще 3 часа руководил работой смены. После этого кормить строителей стали лучше, но разговор о денежном вознаграждении остался разговором: выдавали в день по 3 рубля на курево, да и только.

15 апреля. В шахте в 13 часов снова произошел обрыв троса, и троих строителей накрыло бадьей. Проблемы травмированных Николай Николаевич решить не мог из-за запретов и ограничений. Только через 4 часа, когда приехало начальство, покалеченных отправили в госпиталь.

20 апреля. Вместе с Петром Тимофеевым, помощником маркшейдера, делали замеры в шахте. Решили выйти через запасной выход и пройтись по городу. Перед обкомом натолкнулись на секретаря Андреева. Получили взбучку за то, что гуляли по улице, имея при себе записи.

22 апреля. Утром всех подняли и погнали на общее собрание. Начальство сообщило, что высшее руководство довольно проведением работ, а особенно их сокрытием.

25 апреля. Пришла информация о предстоящей реорганизации: отряд саперов должен быть прикреплен к метростроителям. Это новость расстроила: потерять статус - значит, не попасть на фронт и неизвестно, сколько времени торчать в тылу.

На следующий день строителям объявили, что они достигли «подошвы», но, как оказалось, до конца строительства объекта еще далеко.

2 мая. В этот день замеров в шахте не делали. К Николаю пришел связист Дима и позвал к «трубке». Иванов зашел в каморку - на связи был капитан Кондратьев. Говорили недолго, потому что в комнате были посторонние. После разговора Дима, указывая на Николая, обратился к человеку, сидевшему в комнате: - Вот, Юрий Борисович, он такой маленький, а помощник командира подразделения, пользуется покровительством у начальства. На последних словах связист подмигнул Николаю. Тот все понял. Спустился в свою комнатку, переоделся, взял гармонь и вернулся к связистам. Начался праздник. До 5 часов вечера пели песни, веселились. Юрий Борисович тоже пел. Басом. На следующий день Иванов спросил у связистов:
- Кто это у вас вчера был? Вроде, поп? Они рассмеялись:
- Да это приезжал диктор Левитан с охраной.

25 мая. За хорошую работу отряду саперов выплатили по 5 тыс. рублей. Командира подразделения капитана Кондратьева комиссовали. Перед отъездом от обратился к строителям со словами:
- Ребятки, жалко с вами расставаться. Я на вас не в обиде. Вы работали вопреки всем правилам. Я знаю многое и основное: слава будет отдана им - метростроителям. Они возьмут ее. Но прошу вас, не таите зла.


Весь материал читать по ссылке www.newcanada.com/159/bunker.htm