Самара сегодня >> Cамара-городок >> О Самаре в прессе
(с 2001 г.)


2001. Под созвездием волжской козы

Журнал «Новое время» № 39
30 сентября 2001
"Под созвездием волжской козы"
"Бункер Сталина", истинно жигулевское пиво и Паниковский с гусем"
Георгий Осипов

  
…В это время года центральная, историческая, часть Самары очень напоминает большой стихийный рынок «даров садов» – почти на каждом углу с разной степенью артистизма пытаются впарить сигарообразные огурцы, невероятных размеров морковь, розовобокие яблоки… Но мое внимание почему-то привлекла бабулька, перед которой не было ничего, кроме небольших бутылочек с молоком. «Бери, милок, – с готовностью откликнулась на мой любопытный взгляд. – Козье! Коза, между прочим, Самаре вовсе не чужая!»А почтенная дама была, между прочим, права. Очень давно, в столетии, которое еще совсем недавно было позапрошлым, Самаре был дарован герб – белая коза на фоне зеленого лужка и голубого неба. Причем почему именно коза, внятно ответить не может никто. «Ну, может, много их тут было…» – неуверенно предположил кто-то. Так или нет, но символ самарцам очень приглянулся, и козу можно увидеть в местах самых неожиданных. К примеру, на фасаде знаменитого некогда драматического театра. Обычно у приезжих сей декоративный элемент вызывает приступ ехидного подхихикиванья: «У-у, козел…» – «Не козел, а коза, – сурово отвечают «аборигены». И иногда прибавляют – как в известном анекдоте: – А за козла ответишь…»Резвая самарская коза мне тоже не безразлична – именно «на ней» я без малого двадцать лет назад въехал в журналистику, впервые в жизни опубликовавшись в благополучно пережившей все перемены и перестройки газете «Волжский комсомолец». Но нынешним летом, после почти двадцатилетнего перерыва приехав в Самару и поневоле пытаясь сравнивать ее с «тем» городом, который носил имя очередного «вождя», я ловил себя на мысли, что принадлежат они, как минимум, к каким-то двум чрезвычайно разным цивилизациям, и черты той, советской, вряд ли когда-то забудутся. Как привокзальная кафешка, в коей осенью 1982 года было вообще нечего есть, кроме «пельменей с овощной требухой». Описывать сей шедевр куйбышевской кулинарии не стану – нервы читателя надобно щадить…Пассажира – наповалВ сегодняшней же Самаре приезжего наиболее поразит стремительный процесс превращения былой волжской замухрышки, десять лет назад вернувшей себе исконное «женское» имя, в породистую даму, одетую со вкусом, небедно, а главное – стильно. (Тут всякий самарец с благодарностью вспоминает Олега Сысуева.) Соседи завистливо бурчат: будешь стильным, если деньги есть… Доки в экономической области, скорее всего, подтвердят, что входит Самара в пятерку самых больших по населению и по обороту капиталов российских городов. Но не станем углубляться в засушливые солончаки экономических показателей…А вспомним лучше, что всякая уважающая себя дама стремится поразить нового знакомца сразу и желательно наповал. У Самары в большинстве случаев это выходит недурно – даже проскакавший отнюдь не галопом по европам и америкам странник изумленно онемеет при виде нового самарского железнодорожного вокзала – ничего похожего не найти не в одной из «цивилизованных» столиц. Ядовитый на язык самарский народец уже успел окрестить эту принципильно асимметричную и обернутую в зеркальное полотно башню «фаллическим символом», но окрестить, что называется, с пониманием – мол, надо же чем-то уравновесить глубокое и беспокойное женское начало «Самары-городка»…Резкими и разящими самарские языки были и в другие, куда менее веселые времена. Несколько десятилетий назад на волжской круче воздвигли редкостный по уродству и гигантским размерам памятник авиастроителям: на высоченной игле – нечто бесполое, но с чем-то крылатым в руках. Так с самого начала сей монумент стал зваться «Паниковский с гусем». «И что ты там рассказываешь про киевский памятник Паниковскому? – резонно спросил меня один дотошный знаток самарской истории. – Мы вон насколько раньше подсуетились!»…А у старого речного вокзала совсем недавно появились и «водные» ворота Самары – часовенка в «русском» вкусе и два памятника – Сергию Радонежскому и его духовному отцу – святителю Алексию Московскому (ему же и посвящена часовенка), который считается небесным заступником и покровителем города. Не без основания спросят: при чем тут Алексий – он же умер за двести лет до основания Самары? Дело тут вот в чем – Волга в XIV веке, да и впоследствии, была главной транспортной артерией Русского государства, по которой (и далеко не всегда по своей воле) ездили пред грозные начальственно-татарские очи – в Орду. Иногда только в один конец…Так вот, рассказывают, что Алексий во время своего знаменитого путешествия в Орду (он спас Москву от больших неприятностей, исцелив от глазной хвори ханшу Тайдулу) предсказал, что у слияния Волги и Самары возникнет град богохранимый, который никогда и ни от одного врага не пострадает… Пока предсказание преподобного в точности сбывается. Бункер на задворкахИстории – более того – было угодно однажды возвести Самару в почти столичный ранг… Помню, в начале 1980-х, проводя меня по бесконечным подземным коридорам оперного театра, один пожилой самарец шепнул, указав глазами на большую бронированную дверь: «Между прочим, тут целый подземный город…»Шептался народ, понятное дело, не зря. В России, как заметила одна мудрая галльская дама, все тайна и ничто не секрет… Но осенью 1941-го наверняка никто не вспоминал ни о ней, ни о предсказании святого – немцы стояли под стенами Москвы. «Второй», «запасной», столицей была избрана именно Самара – скорее всего, в силу своего исключительно выгодного расположения на пересечении многих транспортных путей. На берега Волги перебралась служилая кремлевская бюрократия, эвакуировался дипкорпус – доныне показывают в городе особняки, в которых располагались посольства «великих держав». Ждали в Самаре и Сталина – однако он из Москвы уехать так и не пожелал. В декабре – январе явная опасность вроде бы миновала – врага от Москвы отбросили. Но в Кремле, видимо, подумали, что война – дело непредсказуемое, мало ли что… А «вождя» в случае острой необходимости спрятать негде.Крутые же волжские берега и высокие самарские всхолмия точно сами напрашивлись на строительство инженерных сооружений поистине циклопических размеров. И из Москвы – в строжайшей тайне – привезли шесть сотен метростроевцев, с коих предварительно взяли пожизненную подписку о неразглашении. Что им сулили, чем угрожали – неведомо. Но даже сейчас, шестьдесят лет спустя, когда построенный ими объект давно рассекречен, немногие уцелевшие старики-строители, когда их пытаются о чем-то расспросить, только бледнеют от страха…Инженерные выкладки сухи и строги: несуществующий ныне бункер Гитлера в Берлине был заложен на глубине 16 метров. Убежище для Черчилля и его кабинета, находящееся неподалеку от Даунинг-стрит, даже бункером назвать нельзя – просто большой блиндированный подвал на двухметровой глубине. Сталинский бункер, расположенный в двух шагах от драматического театра, в неприглядном и ничем не примечательном дворике, уходит на глубину 37 (!) метров. И два ствола восьмиметрового диаметра с двумя лифтовыми шахтами, отвесно уходящие вниз, были за девять месяцев выкопаны – без преувеличения – вручную. И в обстановке такой лютой секретности и такой плотной маскировки, что ничего не заметили даже жители окрестных домов…На самом нижнем этаже – обстановка вполне аскетичная и очень «стильная» – казенно-кремлевская. Кабинет. Зал заседаний. На верхних – симметрично расположенные кабинеты для Берии, Калинина, Маленкова… И мебель, и обстановка, и даже телефоны – все сохранилось с начала сороковых. Все действующее – бункер продолжает числиться объектом гражданской обороны (правда, не совсем понятно от кого). «Вертушки» все же недавно сняли – после того, как несколько экскурсантов «под шумок» ухитрились потревожить Кремль. От любопытствующих – а бункер функционирует в музейном режиме уже десять лет – отбоя нет. И совсем не скажешь, что на объекте им рады. В самые «посещаемые» – выходные – дни бункер закрыт. Одиночному посетителю попасть в него практически невозможно – разве только милосердно разрешат присоединиться к «организованной» группе. И на каждой служивой физиономии (их типы прекрасно знает всякий, хоть раз соприкоснувшийся со службой ГО) – неизреченно-затаенная тоска: и когда же прихлопнут наконец всю эту музейно-либеральную бодягу и можно будет снова нырнуть в блаженную тину всепроникающей секретности? Но пока речи об этом нет, и каждые полчаса по сорок человек начинают спуск в глубины отечественной истории…Слон как секретный объектА тупо-охранительные физиономии в сегодняшней Самаре, как и по всей России, множатся на глазах. Есть на берегу Волги одно архитектурное чудо – дача архитектора Головкина. Дача «со слонами», по-здешнему. Принадлежит она водонасосной станции, и тщетно будет любитель архитектуры просить разрешения приблизиться к ней поближе – ему быстро и хмуро объяснят, что объект стратегический и секретный. Останется только одно – не боясь кочек и крапивы зайти со стороны волжского берега и спокойно перелезть через забор, с благоговением взирая на шедевр того, что во всех книгах по архитектуре зовется вполне официально самарским модерном. Трудно объяснить, почему на стыке XIX и ХХ веков в Самаре так полюбили этот стиль. Может быть, струящаяся и по возможности избегающая прямоты линия этого стиля была чувствительной противоположностью излишне регулярной городской планировке? Или это просто было звонкое эхо европейским веяниям – Самара была настоящим котлом племен и религий? (От тех времен сохранились не только модерновые особняки, но и изящнейший готический костел, и подчеркнуто серьезная кирха, и совсем причудливой архитектуры синагога.) В большевистское безвременье Самара пострадала очень сильно – почти все сооружения (кафедральный собор, Иверский монастырь), выходившие на главную улицу – Волгу, – были безжалостно уничтожены. И – случай для современных больших городов редкий – большинство новых сооружений более или менее громко заявляет о своей несомненной связи с существующими и несуществующими «предками». Георгиевский собор на волжском обрыве – уменьшенное «воспоминание» об уничтоженном кафедрале. И даже в самых «крутых» жилых домах последних лет постройки очень часто можно найти легко узнаваемые черточки вековой давности модерна – полукруглое окно, «растительных» очертаний двери и рамы…Но погибло не все – и поныне стоит на волжском берегу целый городок, сделанный в строгом и немного непривычном «немецком» вкусе… Гордость былой и нынешней Самары – Жигулевский пивоваренный завод.Творец жигулевского пива и его наследникиЕсть байка времен раннеперестроечных. Послали делегацию наших «работяг», откуда-то из глубин губернских, в Норвегию. И вот в числе прочего в Осло их привели в какой-то знаменитый пивбар, где в меню было чуть ли не три сотни видов пива. И подошел к хозяину простой советский рабочий, и спросил по-дружески: «А жигулевское у тебя есть?» Хозяин упал в обморок – он даже не слышал о таком. А «работяга» совсем, между прочим, не хотел хозяина обижать – он просто никакого пива, кроме жигулевского, не знавал… Как и многие – во времена еще не столь отдаленные.Самое известное объяснение такой «специализации» гласит, что еще до войны курировавший пищевую промышленность Микоян объезжал регионы, и самарское пиво ему особенно понравилось. «Пусть вся страна попробует жигулевское!» – якобы решил он. И пошлЧ…А между тем у жигулевского пива был автор – вполне конкретный и до недавних пор абсолютно забытый. Альфред Филиппович фон Вакано – бывший австрийский, а впоследствии русский подданный. Забытый до такой степени, что даже сейчас, когда портрет фон Вакано есть буквально в каждой лавке и в каждом доме (на пивной этикетке), о его жизни мало что известно. Архивы завода в двадцатые годы были уничтожены, а иных источников почти не осталось.Известно, что Вакано родился в 1846 году и ни он сам, ни его предки к пивоварению никакого отношения не имели. В 1880-м Вакано обосновался с семейством (впоследствии у него родилось пять сыновей и дочь) в Самаре, откупив у города участок, на котором стоял влачивший жалкое существование и сменивший немало хозяев пивзаводик. По свидетельствам современников, Альфред Филиппович больше всего не терпел того, что сейчас называется модным словечком «пиар». Предпочитал реальное дело, а не паблисити и старался, чтобы дело то отражалось в бумагах по возможности кратко, бесстрастно и емко. Поэтому добрые дела, которые сделал Вакано для Самары, известны. Благоустроенный спуск от драмтеатра к Волге. Несколько новых улиц. Городская канализация. И, конечно, сам завод. К 1914 году производимое на его заводе жигулевское пиво имело уже 15 золотых наград с престижнейших международных выставок. А такие успехи не проходят даром. Даже лишенные эмоций материалы архива Самарской городской думы ясно показывают, что в течение более чем тридцати лет работы Вакано в Самаре на всех властных уровнях у него было более чем достаточно врагов, недоброжелателей и завистников. Коротко их претензии сводились к давно известной ксенофобской формулировочке: «Ну не может быть, чтобы эта немчура бескорыстно для города столько добра делала!» Ясно, что с началом мировой войны Вакано вовсе не стало житья – несмотря на то, что в 1898 году он с детьми принял российское гражданство. Понял, видимо, старый пивовар – пора уносить ноги. Ни место смерти Вакано, ни ее дата точно не известны – судя по некоторым косвенным данным, старик все-таки сумел унести ноги от большевиков. А его сыновьям пришлось очень несладко…Сегодня старейший пивзавод предпринимает отчаянные попытки отстоять собственные авторские права на самое известное отечественное пиво. Пока, к сожалению, без особого успеха. И несколько странно понимая некоторые традиции основателя. Понятно, что, приехав в Самару, я захотел посмотреть завод и попросил о помощи одного крупного чиновника губернской администрации. «Нет проблем! – воскликнул он. – Мы с директором друзья!» Час спустя он подошел совсем в другом настроении: «И зачем я сказал, что ты журналист? Они все вашего брата боятся больше чумы!» Весьма интересуется заводом и его продукцией туристическая братия с многочисленных пароходов – тут бы заводу и карты в руки. Открой дегустационный зал, води экскурсии, поддержи идею организации – не хуже, чем у чехов – специальных пивных туров… Куда там! «Варятся в собственной пивной бочке, – зло сказал мне самарский коллега. – Посмотрим только, что они запоют, когда «Балтика» достроит в Самаре собственный завод!»И добавил: «Да что ты все о проблемах-то! Пойдем лучше я тебе самую короткую историю любви покажу!» И привел меня в тишайший самарский дворик, где для полноты картины не хватало только пасущейся козы (уже не с герба, а живой!). На древней стене, одним и тем же почерком, были выведены две надписи. Одна, повыше, белой краской: «С добрым утром, любимая!» Пониже, черной: «Осторожно, злая собака!»
Ах, Самара-городок…
Весь материал читать по ссылке www.newtimes.ru/artical.asp?n=2916&art_id=1579