Самара сегодня >> Cамара-городок >> Самара. Космос


Космические причалы

•   Сделано в Самаре
•   Восхождение
•   «ЦСКБ-Прогресс» — вчера , сегодня , завтра
•   «Аборигены» c Байконура
•   Без права на ошибку



    20 мая 1954 года было принято секретное правительственное постановление о разработке первой межконтинентальной баллистической ракеты (МБР), способной доставлять ядерный заряд в любую точку планеты. Изготовить ее поручили ОКБ-1, которым руководил Сергей Павлович Королев. Правопреемником этого конструкторского бюро является самарское унитарное предприятие «ЦСКБ-Прогресс».
    Спустя три года состоялся успешный пуск ракеты. 2 января 1958 года принято решение о размещении серийного выпуска ставшей впоследствии знаменитой Р-7 на куйбышевском государственном авиационном заводе № 1, который сегодня известен в мире как самарский завод «Прогресс». Уже 17 февраля 1959-го с полигона Байконур успешно стартовала серийная «семерка». На этой же ракете состоялся первый полет человека в космос. Куйбышевские МБР стали основной ударной силой созданных в 1964 году РВСН, обеспечивших стране стратегический приоритет в области обороны.
    И сегодня Самара – один из лидеров аэрокосмической отрасли страны. В ней заняты сотни тысяч людей, задействованы десятки предприятий города и области. О некоторых из них мы и расскажем читателям.

Восхождение


    С самарской землей связана жизнь многих российских космонавтов. Мы расскажем о малоизвестных страницах биографии наиболее именитого нашего земляка из «космической» плеяды.
    Алексей Александрович Губарев родился в селе Гвардейцы Борского района. В 1936-м его семья перебралась в Подмосковье. Но в конце 1941 года, когда фашисты во время наступления под Москвой сожгли дом Губаревых, мама Алеши Ефимия Ивановна вместе с детьми вернулась на родину.
    Алексей с юности мечтал об авиации. После окончания школы поступил в авиационное училище в Николаеве. Вместо положенных трех лет Губарев в числе 50 отличников прошел курс обучения за два года. Форсированная подготовка летчиков была связана с войной в Корее. В училище их готовили летать на Ту-2. Но на вооружение дальней авиации уже поступал реактивный Ил-28, который собирали в Куйбышеве.
    Офицерская биография Алексея Губарева началась на Дальнем Востоке. В январе 1953-го его в числе 19 летчиков перебросили в Китай и стали готовить для боевых действий в Корее. Там, под Порт-Артуром, он впервые сел за штурвал первого отечественного турбореактивного бомбардировщика.
    - Это любовь моя, - вспоминает о Ил-28 Алексей Александрович. - Он меня в люди вывел. Прекрасный надежный самолет.
    Был такой случай в Китае. Отрабатывали взлет в плотном боевом порядке. Дистанция между самолетами – не более 40 метров. Полку была поставлена задача: подняться в воздух, нанести удар по условному противнику и вернуться на аэродром.
    - Погода стояла тихая, безоблачная, - рассказывает Алексей Губарев. – С заданием справились. Стали заходить на посадку. Вдруг мой самолет попал в струю отработанных газов от впереди идущей машины. Самолет стало бросать с одного крыла на другое. Высота всего 150 метров! Я прибавил обороты. Когда самолет в очередной раз кинуло влево, он выскочил из струи. Пришлось уйти на второй круг.
    Когда Губарев приземлился, командир подъехал к нему и говорит:
    - Поздравляю, сынок, ты второй раз родился.
    Тем временем закончилась война в Корее. Участвовать в боевых действиях не довелось. Но русские летчики продолжали служить в Китае. Лишь в мае 1955 года их перевели в Приморье.
    В паре с тезкой, Алексеем Соколовым, Губарев регулярно летал над Охотским морем. В середине 1950-х обстановка в мире была сложной, шла «холодная война». Советские летчики не только вели разведку японских берегов, но и наблюдали за перемещениями американских авианосцев.
    В нейтральных водах летали и американцы. К вероятному противнику подлетали впритык. Пилоты даже успевали знакомиться. Поприветствуют обычно друг друга, помашут крыльями и расходятся.
    - Летишь над Охотским морем и думаешь: не дай Бог, что-то произойдет с машиной! – вновь вспоминает Алексей Александрович. - Средства спасения тогда никуда не годились. Была у летчика индивидуальная спасательная лодка, но толку от нее мало. Охотское море холодное. 5-6 минут в воде побудешь, и ты уже не жилец.
    Губарев немного помолчал, потом продолжил:
    - У нас не все экипажи возвращались из полетов. Тогда об этом не принято было говорить.
    Алексей Александрович быстро продвигался по службе. В 1955 году его назначили командиром звена, а в 26 лет он поступил в академию, которую окончил в 1961-м. Это был год полета Юрия Гагарина в космос.
    В Николаеве на Черном море, где был центр переподготовки летчиков морской авиации, Губареву пришлось осваивать новый Ту-16. Когда учеба подходила к концу, он случайно встретился с командующим авиацией Черноморского флота Мироненко. Алексей Александрович знал его по Дальнему Востоку как заместителя командующего авиацией Тихоокеанского флота.
    - Где продолжите службу? – задал вопрос командующий.
    - На должности заместителя командира эскадрильи Ту-16.
    - Нет, я назначаю вас командиром эскадрильи Ил-28. Готовьтесь к поездке на Кубу.
    Шел 1961 год, назревал Карибский кризис. Двадцать экипажей готовились к передислокации на остров Свободы.
    - Налет у меня из-за учебы в академии был небольшой, - продолжает рассказ Алексей Александрович. - В подчинении были сильные летчики, некоторые пилотировали лучше меня. Как командир, я обязан был их проверять. Значит, надо было подтянуться до их уровня. Планировал себе столько полетов, сколько считал необходимым. Из-за этого подчиненные жаловались на меня командиру полка: «Комэск летает больше всех».
    Но на Кубе Губареву побывать не удалось. В феврале 1962-го его вызвали на КП аэродрома. В отдельной комнате его ждал командующий авиацией. Он и предложил командиру эскадрильи стать космонавтом. Предложение было заманчивым. Но и Гагарин, и Титов – тогда только они двое и слетали в космос – роста и веса были небольшого. Те, кто был связан с авиацией и космосом, понимали, что это не случайность. А у Губарева вес был приличный – 86 килограммов. И все же он подал рапорт с просьбой направить его в отряд космонавтов.
    Чтобы пройти медкомиссию, требовалось срочно похудеть. Каждую субботу Алексей Александрович бегал из Сак до Евпатории – а это 18 километров! – и обратно. Сбросил вес до 75 кг. В декабре 1962 года его зачислили в отряд космонавтов второго набора.
    Первая половина 1960-х годов была для отряда космонавтов самой напряженной и самой счастливой! Еще не произошло горького раздела на тех, кто слетает в космос и тех, для кого космическая фортуна окажется мачехой. Ответы на первые вопросы были получены – в космосе можно жить и работать. Обозначились проблемы, требующие решения. Тогда не знали, что каждый новый успешный эксперимент ставит неисчислимое количество новых задач!
    Космонавты второго набора готовились к выполнению длительных полетов на кораблях «Восход». Была создана группа для подготовки по программе авиационно-космической системы «Спираль». Готовились программы облета Луны и посадки на нее. Были еще программы полетов на орбитальных кораблях «Союз-7К-ОК» и пилотируемой орбитальной станции «Алмаз».
    Подполковник Алексей Губарев готовился лететь в космос на военно-исследовательском корабле «Союз-ВИ», его еще называли «Звезда». Этот новый пилотируемый корабль для военных исследований разрабатывался в куйбышевском филиале № 3 королевского ОКБ-1. Он мог летать по орбите Земли как минимум две недели.
    В Звездном городке шли напряженные тренировки на макете военно-исследовательского корабля и на динамическом стенде. Те, кто готовился к полету на «Звезде», высоко оценивали разработку куйбышевских инженеров. Но в январе 1968-го в Москве было принято решение передать все наработки филиала № 3 в КБ В.Н. Челомея. И программу вскоре закрыли. Алексей Александрович начал готовиться к работе на орбитальной станции «Салют».
    Дорога к первому космическому старту заняла у Алексея Александровича ровно 12 лет. День в день! В отряд космонавтов его зачислили 10 января 1963 года, а в первый полет на «Союзе-17» вместе с бортинженером Георгием Гречко он отправился 11 января 1975-го. Дальнейшая биография нашего героя широко известна. Повторяться не будем. Напомним лишь, что после этого полета ему было присвоено звание Героя Советского Союза. Вторую Золотую Звезду он получил за полет в составе первого международного экипажа по программе «Интеркосмос» в 1978 году.

«ЦСКБ-Прогресс» — вчера , сегодня , завтра


    Наш гость – генеральный директор самарского государственного научно-производственного ракетно-космического центра «ЦСКБ-Прогресс» Александр КИРИЛИН. Он рассказывает о прошлом, настоящем и перспективах этого федерального государственного унитарного предприятия.

    - Концептуальная конструкторско-инженерная схема, заложенная в Р-7 гением Королева, стала основой для создания последующих поколений ракет-носителей (РН) нашего предприятия: «Восток», «Союз» и «Молния». Они имеют высочайший коэффициент надежности. С помощью различных модификаций «семерки» запускались искусственные спутники Земли, космические корабли с животными на борту, с аппаратурой для исследования Луны, Венеры, Марса.
    Начиная с полета Юрия Гагарина, ракеты-носители, созданные на базе Р-7, стали главным средством доставки в космос пилотируемых космических кораблей. Они вывели на околоземную орбиту всех советских и российских космонавтов, кроме тех, кто летал на американских шаттлах.
    Советская космическая промышленность, решая в основном неэкономические задачи обеспечения национальной безопасности, развития фундаментальной науки и завоевания международного престижа, всегда стремилась к лидерству. За ценой не стояли.
    Экономические преобразования начала 1990-х годов резко снизили объемы госфинансирования отрасли. Это было не лучшее время для отечественной космонавтики. Сложные экономические условия заставили нас двигаться в сторону интеграции. В 1996 году самарский завод «Прогресс» и Центральное специализированное конструкторское бюро, основной задачей которого было инженерное сопровождение производства космической техники, объединились. Так и родился РКЦ «ЦСКБ-Прогресс».

    - Александр Николаевич, чем сегодня живет предприятие?

    - Деятельность РКЦ определяется Федеральной космической программой. Трудимся в интересах научных исследований, экономического развития и национальной безопасности России. Производим ракеты-носители среднего класса для запуска пилотируемых космических аппаратов и транспортных кораблей на международную космическую станцию (МКС), автоматические космические аппараты (КА) дистанционного зондирования Земли как научного назначения, так и обеспечивающие национальную безопасность страны. Вооруженные Силы тоже нуждаются в космосе. Без использования космических технологий сегодня невозможно применять современное высокоточное оружие. Они обеспечивают военным связь, позволяют вести разведку, проводить антитеррористические мероприятия.
    Кроме взявшего успешный старт «Союза-2», мы изготавливаем четырехступенчатую ракету «Молния-М», с помощью которой запускаются спутники связи типа «Молния» и космические аппараты серии «Космос», а также трехступенчатые РН «Союз-У» и «Союз-ФГ». «Союз-У» обеспечивает запуски пилотируемых космических кораблей типа «Союз» и грузовых типа «Прогресс», автоматических космических аппаратов серии «Космос», «Ресурс», «Фотон», «Бион». Модифицированная РН «Союз-ФГ» создана для выведения на орбиту пилотируемых и грузовых космических кораблей повышенной массы к международной космической станции. На ней установлены модернизированные двигатели, что позволяет по сравнению с «Союзом-У» увеличить массу выводимого на орбиту полезного груза на 250-300 кг.
    Одновременно с реализацией Федеральной космической программы наше предприятие обеспечивает выполнение ряда международных научных и коммерческих программ.

    - Способна ли российская космонавтика сегодня зарабатывать деньги?

    - Либерализация нашей внешнеэкономической деятельности началась в 1992 году. Сейчас мы уже можем утверждать, что сумели закрепиться на международном рынке аэрокосмической продукции и услуг. Самарский аэрокосмический комплекс - один из немногих в России - сегодня приносит стране валюту. В свое время для продвижения на международный рынок РН «Союз» было создано российско-французское акционерное общество «Старсем». При его участии реализован ряд крупных зарубежных проектов.
    Изготавливая спутники для иностранных заказчиков, осуществляя с помощью РН «Союз» их запуски, мы получаем не решающий, но довольно значительный доход. Космос для нас постепенно становится коммерчески эффективным.
    РН «Союз-У» с разгонными блоками «Икар» и «Фрегат» вывели на орбиту 24 американских телекоммуникационных спутника «Глобалстар», европейские исследовательские спутники «Кластер-2» и «Марс-Экспресс», израильский спутник «Амос-2». Обратите внимание: даже американцы зависят от наших ракетных технологий. Пример тому – жизненно необходимый для международной космической станции РН «Союз-У» и «Союз-ФГ», которыми осуществляются запуски как пилотируемых, так и грузовых кораблей на МКС. После очередной трагедии с шаттлом наши ракеты-носители обеспечивали жизнедеятельность и функционирование станции.
    Примером эффективного взаимовыгодного сотрудничества России и Евросоюза в области космических технологий является недавно подписанный контракт между «Роскосмосом» и французским предприятием «Арианэспас». Соглашение по проекту «Союз» в Гвианском космическом центре предусматривает создание на космодроме в Куру стартового комплекса для запуска российских РН «Союз-СТ» с разгонным блоком «Фрегат». Экваториальное расположение стартового комплекса в Гвианском космическом центре делает его необычайно выгодным с коммерческой точки зрения местом для запуска спутников на геопереходные и геостационарную орбиты.
    Разработка этого проекта началась нами совместно с российско-французским предприятием «Старсем» еще в 1998 году. Общая стоимость работ по созданию комплекса более 300 миллионов евро. Первый испытательный пуск с космодрома в Куру планируется в 2008 году.
    Космический бизнес тесно связан с научными исследованиями. Мы стремимся использовать эту зависимость для привлечения международных частных инвестиций. За рубежом давно оценили уникальность спутников серии «Фотон». Иностранная научная аппаратура на этом КА впервые была установлена в 1989 году. Ныне в проекте «Фотон» принимают участие как российские ученые, так и представители Франции, Германии, Швеции. Количество аппаратуры зарубежных участников программы сегодня составляет 60-70%.
    В начале лета успешно завершился полет «Фотона-М2». После приземления спускаемого аппарата научные контейнеры с исследуемыми образцами отправлены в научные лаборатории. В следующем году мы намерены представить нашим зарубежным партнерам проект «Фотон-М3».
    В «ЦСКБ-Прогресс» приступили к эксплуатации разработанной здесь же универсальной РН среднего класса «Союз-2». Она заменит уже существующие «Союз» и «Молнию». «Союз-2» обладает большими энергетическими возможностями. По сравнению с «Союзом» первого поколения его грузоподъемность больше на 1.100-1.200 кг. Это позволит расширить номенклатуру выводимых на орбиту грузов, привлечь новых зарубежных заказчиков. «Союз-2» более точно выводит спутники и космические корабли на заданные орбиты. Его модернизация будет продолжена. Предполагается установить на блоке третьей ступени новый двигатель с повышенной удельной тягой. Спутники базовой серии «Фотон», которые успешно эксплуатируются с 1985 года, незаменимы, если требуется провести научный эксперимент в условиях абсолютной невесомости. На орбитальных станциях и космических кораблях работают системы ориентации, создается вибрация во время ежедневных физических тренировок космонавтов, что отрицательно влияет на чистоту исследований, требующих высочайшей точности. «Фотон» после выведения на орбиту совершает полет в свободном режиме без воздействия систем ориентации. Благодаря этому возмущающие факторы минимальны, что позволяет проводить «утонченные» исследования.

«Аборигены» c Байконура


    Более сорока лет назад на Байконуре был создан филиал оборонного завода № 1 Куйбышевского совнархоза. Ныне его правопреемником стал самарский завод «Прогресс». Тогда же здесь начала работу экспедиция другого предприятия – в прошлом легендарного куйбышевского моторостроительного завода № 24, а ныне ОАО «Моторостроитель».
    Сегодня в бескрайней байконурской степи горделиво возвышается гигантский корпус монтажно-испытательного комплекса (МИКа). Это безусловный символ связи Байконура с Самарой. Аналогичное строение возведено в городе на Волге. Неподалеку от МИКа создана целая инфраструктура из производственных зданий и общежитий для специалистов из Самары. Но основная их масса проживает в Байконуре.
    Первые семьи рабочих и инженеров специально созданных «байконурских» цехов и отделов самарских оборонных предприятий поселились в красивых и удобных жилых домах на улицах Мира, Неделина и Янгеля в середине 1960-х. И сегодня эти улицы формируют в Байконуре «самарский микрорайон». На космодром его жители добираются проверенным десятилетиями транспортом – мотовозом по проложенной в выжженной солнцем степи железной дороге.
    В настоящее время филиал «ЦСКБ-Прогресс» арендует в Байконуре для своих инженеров и рабочих, а также для специалистов других самарских заводов-смежников 350 квартир, имеет свой гостиничный комплекс и собственную зону отдыха.
    О житье-бытье специалистов, командированных в свое время из Куйбышева на южный космодром, вспоминает ветеран завода «Прогресс», главный конструктор одного из отделов, заслуженный машиностроитель России Павел Левашкин:
    - Я жил в Ленинске – так тогда назывался Байконур – с 1964 по 1974 год. До этого мы приезжали на космодром в командировки, месяцами жили в гостиницах городков испытателей непосредственно на самом полигоне вблизи «стартов». Гостиница № 12 для меня в то время стала чуть ли не родной. Когда завод возглавил Анатолий Тихонович Абрамов и предприятие начало работать над изготовлением сверхмощной «лунной» ракеты-носителя
    Н-1, на Байконуре был открыт наш филиал. Его руководителем стал первый начальник цеха общей сборки ракеты Н-1 Леонид Иванович Котенев. Этот сильный и талантливый инженер-руководитель был заместителем директора «по Байконуру» и на месте, за полторы тысячи километров от Куйбышева, принимал все решения. Кстати, после возвращения в 1972 году на «большую землю» Леонид Иванович стал главным инженером завода «Прогресс» и пробыл в этой должности 13 лет, был удостоен Государственной премии СССР в области науки и техники, многих других высоких государственных наград. Во время работы над лунным проектом на космодроме на постоянной основе жили также инженеры и рабочие с самарского КБ академика Николая Дмитриевича Кузнецова.
    Своего коллегу воспоминаниями об особенностях жизни в Ленинске дополняет начальник цеха завода, также заслуженный машиностроитель России Валерий Матвеев:
    - Когда открыли филиал, стало возможным выезжать в Ленинск с семьями. Жены наши чаще всего работали на нашем предприятии. Климат на Байконуре не самый лучший: зимой – морозы, летом – жара, ветры с песком. Но мы были молоды, до предела загружены интересной работой, и потому вспоминаю те годы как одни из самых счастливых в жизни. Наши заводчане жили там, влюблялись, женились, играли свадьбы в ресторане «Центральный» или в кафе Дома офицеров. 35 лет назад в роддоме Байконура появилась на свет моя дочка Светлана. При ее регистрации в ЗАГСе Ленинска мы получили памятную медаль и удостоверение на нового жителя этого космического города.
    Немного помолчав, Валерий Евгеньевич продолжил:
    - Руководство филиала заботилось об условиях труда и отдыха заводчан. Мы хорошо работали и дружно отдыхали. Выезжали с семьями в зеленую зону на берегу Сыр-Дарьи, где заводом были построены небольшие дачные домики. Для отдыха и купания детей было выкопано целое озеро, куда по арыку попадала и отстаивалась, становилась чистой обычно мутная вода из Сыр-Дарьи. Рыбалка и охота на Байконуре были просто замечательными!
    Скрывать нечего – с первых дней своего создания Ленинск был «образцовым коммунистическим городом». Здесь люди не знали очередей за дефицитными в те времена продуктами питания и промтоварами. Но в начале 1990-х в городе начались перебои в снабжении электроэнергией, водой, теплом, газом и, как тогда было принято говорить, товарами народного потребления. За короткий срок население города уменьшилось вдвое. Сократился и самарский контингент. Но в 1994 году между Россией и Казахстаном было подписано соглашение об аренде Россией космодрома, которое затем продлили до 2050 года. Быт Байконура и его самарского «микрорайона» вошел в привычное русло.
    Самарским «аборигеном» Байконура вполне можно назвать нынешнего начальника филиала 68-летнего Григория Сониса. Он на космодроме работает и живет на постоянной основе с 1968 года с перерывом всего в 5 лет. Байконуру Сонис посвятил почти половину жизни, другую отдав Куйбышеву — Самаре.
    Байконурскими «туземцами» из Самары стали и соратники Григория Яковлевича. Прежде всего главный инженер филиала Нина Омысова. Она на южном космодроме оказалась сразу после окончания Куйбышевского авиационного института чуть ли не из первых после организации постоянного поселения самарцев в Ленинске. К «аборигенам» космодрома можно отнести нынешних заместителей начальника самарского комплекса на Байконуре Владимира Калашникова, Валерия Булатова и других самарчан, которые своим беззаветным, героическим трудом поддерживают авторитет России как великой космической державы.
    Жители Самары, ныне проживающие в Байконуре, активно участвуют в общественно-политической жизни родного города.
    Филиал самарского ракетно-космического центра «ЦСКБ-Прогресс» на Байконуре – уникальное предприятие, выполняющее практически все необходимое для старта ракеты-носителя, начиная с ее разгрузки, сборки, испытаний, стыковки с головным блоком, укладки на установщик, доставляющий РН к старту, проведения электроиспытаний на самом старте вплоть до пуска.

Без права на ошибку

    26 сентября 1983 года на орбиту отправлялся экипаж в составе Владимира Титова и Геннадия Стрекалова. За 48 секунд до старта корабля «Союз-Т» произошло возгорание ракеты-носителя. Руководители стартовой команды А. Солдатенков и А. Шумилин мгновенно оценили ситуацию и за две секунды до взрыва отстрелили корабль при помощи системы аварийного спасения (САС). Титов и Стрекалов благополучно приземлились на парашюте в нескольких километрах от Байконура. Единственный до сегодняшнего дня аварийный пилотируемый старт имел счастливый финал. Тогда мало кто знал, что САС создали самарские ракетостроители вместе со специалистами Чапаевского полигона (ЧОЗИП) и завода «Полимер».

    Научить летать мощный реактивный снаряд или боевую ракету – дело непростое и ответственное. Натурные реактивные испытания обходятся очень дорого. В связи с этим была поставлена задача – создать на Чапаевском полигоне под Самарой базу, которая позволила бы проводить в наземных условиях эксперименты, максимально приближенные к реальным летным испытаниям. Для этого требовалось построить ракетные треки.
    24 марта 1961 года на таком треке длиной в 500 метров был проведен первый монорельсовый пуск. Инженеры испытывали головную часть противотанкового управляемого реактивного снаряда «Лотос». ПТУРС удалось разогнать до 950 м/сек.
    Одновременно с испытаниями, которые проходили здесь практически ежедневно, шло строительство второй очереди трека, а потом и третьей. В 1962 году на ЧОЗИП пришла на испытания уже космическая ракета. По заказу куйбышевского завода «Прогресс» на полигоне был сделан вертикальный стенд, который позволял отрабатывать механизмы разделения, сброса и улавливания створок космического объекта, а также изучать особенности функционирования двигательной установки САС пилотируемого космического аппарата.
    Шла подготовка к первому выходу человека в открытый космос. Требовалось экспериментально проверить, не будет ли поврежден выходной шлюз при срабатывании порохового заряда во время сброса головного обтекателя. Ответ на этот вопрос предстояло получить во время испытаний на Чапаевском полигоне.
    На ЧОЗИП и «Полимере» к тому времени уже создали уникальные лаборатории, оборудованные по последнему слову техники: стенд увода корабля с орбиты, стенд по отработке мягкой посадки, стенд, на котором отрабатывался запуск ракет.
    Полученные результаты стали прекрасным подспорьем для самарских разработчиков космической техники. В частности, исследователям удалось разложить на миллисекунды и зафиксировать на пленке динамику сброса головных обтекателей и работу двигателей мягкой посадки.
    - Вся система аварийного спасения весит более 2 тонн, - вспоминает Геннадий Яковлевич Царев, бывший главный инженер ЧОЗИП, - и потому хлопот у испытателей с ней было немало. Однажды САС сбил корову. Потом при монтаже установки кто-то по ошибке перепутал «плюс» с «минусом», и двигатели, вместо того чтобы, как положено, поднять мини-ракету вверх и увести ее в сторону, сразу после пуска развернули ее. САС на «бреющем» полете устремилась на испытателей. К счастью, не долетела, упала в осеннюю грязь, которая, погасив скорость изделия, не позволила случиться трагедии.
    Позже на этом объекте была установлена вышка высотой 36 метров, на которой производилась отработка элементов мягкой посадки различных изделий. Один из экспериментов, проводимый на ЧОЗИП, кинематографисты отсняли для фильма «Укрощение огня».
    Первые непилотируемые спутники были оборудованы системой аварийного подрыва на случай нештатной посадки за пределами СССР. Много лет такая аппаратура ставилась и на спутниках фотонаблюдения, которые делали в Куйбышеве по заказу Министерства обороны.
    Заливка зарядов шла на специальном вибростенде. Густая жидкость как расплавленное мыло заливалась в специальную камеру. Важно было исключить появление пузырьков в формируемой взрывчатке. В пустотах при определенных условиях, к примеру при больших нагрузках или вибрации, может начаться кристаллизация вещества, что приведет к непроизвольному подрыву.
    После успешной посадки спутника в заданном районе заряд предстояло снять. В ЦСКБ подрывными зарядами много лет занималась Ольга Павловна Чечина:
    - Меня часто спрашивали: «Как ты не боишься подходить к объекту, где установлен заряд?» Спокойно подходила, что называется, с открытым забралом. Я всегда знала, насколько опасен заряд на каждом конкретном спутнике, и знала, как его обезвредить.
    Еще во время учебы в институте Оля Чечина стажировалась в ОКБ-1 у С.П. Королева.
    - Надо всегда делать работу в срок и качественно, - вспоминает Ольга Павловна. - Это нам внушали с первых дней преддипломной практики, постоянно напоминали слова Сергея Павловича: «Если ты сделаешь быстро и плохо, жизнь тебе может не простить твоих ошибок, и люди долго будут помнить, что ты сделал плохо. А что ты сделал быстро, об этом забудут. Делай хорошо и в срок».
    Эти наставления стали для нее неизменным правилом на всю жизнь. Они помогали, когда ее делом стали подрывные заряды системы аварийной ликвидации объекта. Ведь, работая с ними, ошибаются один раз…



 ||  Подготовили Александр БУГАЙ, Валентина ПОЛЕТАЕВА, Андрей БОНДАРЕНКО.


1 Октября 2005 года




Весь материал читать по ссылке www.redstar.ru/2005/10/01_10/p.html