Самара сегодня >> Cамара-городок >>  История.


Места не столь отдаленные. "Ремесло окаянное" (5.)

Как мы уже рассказывали, с самого первого дня основания Особстроя деятельность лагерной администрации и заключённых Безымянлага происходила в условиях все обостряющийся обстановки в Европе. Понятно, что перед лицом наращивания германской военной мощи правительство СССР торопило НКВД со строительством оборонных заводов в Куйбышеве, а те в свою очередь подстёгивали начальника Особстроя и Безымянлага А.П. Лепилова.


Начало войны заставило руководство лагеря предпринять жесткие меры по усилению охраны строящихся объектов. Вот что было сказано в приказе начальника Безымянлага:

«В соответствии с распоряжением народного комиссара внутренних дел СССР, генерального комиссара госбезопасности т. Берия и прокурора СССР т. Бочкова приказываю:

С 23 июня с.г. прекратить отпуска всему вольнонаёмному составу Особого строительства НКВД. Весь личный состав, находящийся в очередных и краткосрочных отпусках, вызвать к месту службы. Начальникам районов и отдельных участков немедленно пересмотреть списки заключённых безконвойного хождения, оставить минимальное количество безконвойных заключённых, абсолютно необходимых для обеспечения производства. Всех бесконвойных заключённых, осуждённых за контрреволюционную деятельность, бандитизм, рецидивистов, перебежчиков и иноподданных - законвоировать.

Прекратить всякую переписку заключённых с волей, о чём объявить заключённым на разводах и поверках. Военизированную охрану УОС перевести на военное положение…»

Несмотря на колоссальные усилия и тысячи смертей заключенных, к первому дню Великой Отечественной войны на Безымянке еще не было ни одного работающего оборонного предприятия, во все стороны пока простиралась только огромная строительная площадка. Ведь согласно предвоенным планам, четко отлаженное производство самолетов, столь необходимых фронту, здесь должно было начаться к середине 1942 года.

В первый же месяц войны эти планы пришлось менять самым кардинальным образом. Уже к середине июля 1941 года руководству Куйбышевской области и Особстроя поступило распоряжение о подготовке к предстоящей эвакуации в Куйбышев ряда заводов Наркомата авиационной промышленности СССР. Выше уже говорилось, что на территории предприятий № 122, 295 и 337 были перевезены оборудование и кадры заводов № 1, 18 и 24 соответственно. Государственный авиационный завод № 1 имени И.В. Сталина завершил свою эвакуацию из Москвы на Безымянку 28 октября 1941 года, а уже в декабре того же года он выдал первую военную продукцию – штурмовики ИЛ-2, столь необходимые фронту.

На память об Берии

Как известно, осень 1941 года для нашей страны стала временем тяжких испытаний. Германские войска рвались к советской столице, и уже во второй половине октября она была объявлена на осадном положении. В связи с этим после 16 октября по решению Государственного комитета обороны в тыловой город Куйбышев в срочном порядке стали вывозить имущество и личный состав иностранных посольств, которые располагались до того в столице СССР. Почти одновременно с ними в Куйбышев из Москвы переехали Совнарком СССР, ряд наркоматов и главков, а также Верховный Совет СССР во главе с «всесоюзным старостой» М.И. Калининым.

Все это было сделано в рамках реализации сверхсекретного стратегического плана, заранее разработанного генштабом на особый период, то есть на случай возникновения любой чрезвычайной ситуации - в частности на случай нападения на нашу страну внешнего врага. Согласно этому плану, именно Куйбышев, расположенный почти на границе Европы и Азии, отстоящий от любой границы на тысячи километров и к тому же находившийся на пересечении крупнейших транспортных артерий, Государственным комитетом обороны был выбран в качестве запасной столицы государства. В своем новом качестве волжский город жил и работал в течение последующих двух лет.

Когда в ноябре 1941 года из Москвы в Куйбышев переехали правительственные учреждения, в их числе было и Второе управление Наркомата государственной безопасности СССР. Оно разместилось в том же здании на улице Степана Разина, где и поныне находится УФСБ по Самарской области. Однако осенью 1941 года предполагалось, что переездом одного лишь персонала центрального аппарата НКВД СССР дело не ограничится. Поэтому куйбышевские чекисты стали экстренно готовиться к размещению в запасной столице и первых лиц государства, в том числе руководителя НКВД СССР Л.П. Берия и Верховного главнокомандующего И.В. Сталина. И если главный чекист СССР побывал-таки в Куйбышеве по крайней мере один раз, то «вождь всех народов» свой переезд отменил в связи с изменением обстановки под Москвой в декабре 1941 года.

О визите в Куйбышев Л.П. Берии до сих пор напоминает один экспонат из Музея истории УФСБ по Самарской области. Вот что о нем рассказал Сергей Георгиевич Хумарьян, полковник госбезопасности, бывший руководитель отдела контрразведки УКГБ по Куйбышевской области, а ныне – заведующий этим музеем:

- Посетители музея всегда обращают внимание на большие напольные часы с маятником. В ноябре 1941 года они стояли в том самом кабинете, который Л.П. Берия должен был занять в случае эвакуации в Куйбышев первых лиц советского государства. Впоследствии они в течение нескольких десятилетий стояли в кабинете начальников УКГБ по Куйбышевской области, пока в 90-е годы не были переданы в музей.

Шпионы в ранге дипломатов

Той суровой осенью в Куйбышев почти одновременно прибыло более 300 иностранных дипломатов, да плюс к тому еще и многочисленный зарубежный корреспондентский корпус. Каждой из дипломатических миссий городские власти отвели по отдельному особняку. А уже вскоре почти всем иностранным военным атташе, находившимся в тот момент в «запасной столице», пришлось «засветиться» на военном параде 7 ноября 1941 года, который проходил на центральной площади города. К своему удивлению, иностранцы увидели здесь «всесоюзного старосту» М.И. Калинина, маршала К.Е. Ворошилова, секретаря ЦК КПСС А.А. Андреева и ряд других видных деятелей государства.

С иностранцами, прибывшими в Куйбышев, тогда же начали работать советские органы контрразведки: ведь известно, что в каждой дипломатической миссии всегда присутствуют сотрудники соответствующих спецслужб. Вскоре сотрудники Второго управления НКГБ СССР и местные чекисты выяснили, что наибольший интерес у зарубежных разведчиков вызвали оборонные предприятия, эвакуированные из западных районов страны на Безымянку, и в первую очередь авиационные заводы Управления Особого строительства. Данные о них иностранцы пытались добыть различными путями, в том числе от рабочих и служащих заводов. Всего же в течение 1941-1943 годов нашей контрразведкой было зафиксировано более двух с половиной тысяч контактов представителей дипломатических миссий с советскими гражданами, в числе которых были и работники закрытых предприятий. Тем не менее московские и куйбышевские чекисты успешно противостояли сотрудникам зарубежных спецслужб, работавшим под дипломатическим прикрытием в штате иностранных посольств. Во время их двухлетнего пребывания в городе ничего существенного о нашем оборонном потенциале иностранные разведки узнать так и не смогли.

Как это ни странно, на первый взгляд, но наибольшее беспокойство чекистам в эти годы доставило посольство Великобритании, то есть дипломатическая служба государства, которое во время войны официально считалось союзником СССР в борьбе против фашистской Германии. Резидентура МИ-6 (английская разведка) активно пыталась вербовать рабочих и служащих безымянских заводов, хотя все эти факты сразу же становились известными НКГБ. А нейтрализовать английских шпионов чекистам на первых порах было довольно сложно, так как большинство кадровых сотрудников МИ-6 работало под дипломатическим прикрытием. Одновременно контрразведчики довольно быстро «вычислили» и других сотрудников английских спецслужб: они занимались сбором разведданных о куйбышевских предприятиях, пользуясь журналистскими удостоверениями.

В течение зимы 1941-1942 годов самые активные английские агенты, работавшие в Куйбышеве, были раскрыты НКГБ и впоследствии высланы из страны. В их числе оказался опытный кадровый офицер МИ-6 Бульмер, который собирал информацию об оборонных предприятиях Безымянки, работая в должности коммерческого атташе английского посольства. После разоблачения Бульмер был сразу же депортирован на родину. Такая же участь постигла и аккредитованных в Куйбышеве в 1941 году английских журналистов Паркера и Турнера, тоже оказавшихся агентами МИ-6.

Кстати, в военном Куйбышеве с английской резидентурой в работе против СССР очень активно сотрудничало посольство правительства Польши, многие сотрудники которого были настроены откровенно антисоветски. Враждебная деятельность польских дипломатов выражалась прежде всего в распространении литературы и листовок подрывного характера. В них, в частности, содержались открытые призывы к бойцам Красной Армии не воевать с Германией, а во избежание лишнего кровопролития побыстрее сдаваться в немецкий плен. Для гражданских же лиц эти листовки и брошюры всячески расписывали картину райской жизни в фашистском рейхе, которая якобы там ожидает всех «остарбайтеров».

Еще поляки укрывали дезертиров Красной армии на территории своего посольства, спекулировали дефицитными товарами, совершали незаконные сделки с золотом и валютой и, конечно же, постоянно вели сбор разведывательной информации о куйбышевском оборонном потенциале. Так, зимой 1941 года на Безымянке за этим неблаговидным занятием чекисты с поличным задержали сотрудников посольства Польши Славиковского, Плесского и Залэнского, оказавшихся агентами польской разведслужбы. Все они были выдворены за пределы СССР. При этом нашей контрразведкой было установлено, что всю собранную информацию разведывательного характера польская «дефензива» передавала своим английским коллегам.

Валерий ЕРОФЕЕВ.

18/12/2004 Волжская Коммуна

(Продолжение следует).


Весь материал читать по ссылке gazet.net.ru/modules.php?name=News&file=article&sid=97923