Самара сегодня >> Cамара-городок >>  История.


Места не столь отдаленные. "Ремесло окаянное" (2.)

Макет Куйбышевского гидроузла демонстрировался на выставке в Нью-Йорке. Здесь он был представлен как «реальность, проводимая в жизнь твердой рукой великого руководителя нашей страны товарища Сталина», а также как «величайшее сооружение сталинской эпохи».
«Экономическое значение Куйбышевского гидроузла, - писали в ту пору газеты, - настолько важно, что его даже трудно переоценить. Он создает серьезную материальную базу коммунизма и наносит ощутимый удар капиталистическому миру».

Куйбышевский гидроузел в основном собирались построить в третьей пятилетке (1937-1942 годы). Однако уже на стадии планирования работы над «великим сооружением» забуксовали. Ни проектное задание, ни технический проект в указанные выше сроки так и не были подготовлены. Лишь в июне 1939 года правительством было утверждено проектное задание, а срок сдачи технического проекта был перенесен на 1 июня 1940 года. Однако и к этому дню документы не были готовы.

А пока тянулась вся эта проектная волокита, у города Куйбышева, в районах, намеченных под будущие площадки гидроузла, по негласному указанию товарища Сталина уже началась активная подготовка к строительству. Для обеспечения всех важнейших объектов рабочей силой сразу же после упоминавшегося выше постановления СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 10 августа 1937 года было принято другое постановление Совнаркома – на этот раз закрытое. В нем говорилось о создании в Средневолжском регионе специализированной строительной организации - Управления строительства Куйбышевского гидроузла (СКГУ) и Самарского исправительно-трудового лагеря (Самарлага). Местом дислокации упомянутого управления был назначен Дом промышленности в городе Куйбышеве, построенный в 1934 году.

В течение трех последующих лет начальниками этого ведомства поочередно были комиссар госбезопасности первого ранга Л.М. Заковский, инженер О.Я. Жук и майор госбезопасности П.В. Чистов. При этом в должности помощника начальника строительства по хозяйственной части СКГУ и одновременно - помощника начальника Самарлага все это время бессменно находился М.М. Кузнецов, а в должности первого заместителя главного инженера СКГУ и Самарлага — старший лейтенант госбезопасности А.Н. Комаровский.

В связи с началом подготовительных работ по строительству Куйбышевского гидроузла нарком внутренних дел СССР Н.И. Ежов в конце 1937 года направил секретарю ЦК ВКП(б) И.В. Сталину и председателю СНК СССР В.М. Молотову следующее письмо: «Наркомвнудел Союза приступил к организации Управления строительства Куйбышевского гидроузла и организации строительной площадки… В целях успешной подготовки строительной площадки необходимо быстро развернуть подсобные работы (гражданские здания, шоссе и железнодорожные ветки), а также работы по лесозаготовкам в зонах будущего затопления. Для размещения на первое время прибывающих з/к строительству крайне необходимо иметь палаточный фонд в количестве 300 штук брезентовых палаток размером 21 х 7 м…»

Обратите внимание на такой факт: по поводу строительства Куйбышевской ГЭС в высокие инстанции обратился не нарком энергетики, как это можно было ожидать, а нарком внутренних дел СССР. Впрочем, сейчас это легко объясняется: ведь уже в 30-х годах на всех основных «стройках коммунизма» в основном работали политические заключенные. В связи с этим в системе ГУЛАГ НКВД СССР и был создан Самарлаг. При этом начальник строительства Куйбышевского гидроузла (СКГУ) П.В. Чистов одновременно был начальником Самарлага и являлся кадровым сотрудником НКВД.

В территорию управления входили три больших района – Жигулевский, Ставропольский и Переволокский, 15 отдельных лагерных участков и некоторые другие объекты Управления строительством Куйбышевского гидроузла (СКГУ). Согласно сводкам НКВД о трудовом использовании заключённых, 8 ноября 1937 года в Самарлаге было всего лишь 2159 человек. Однако по состоянию на 1 января 1938 года в нем числилось уже 15898 человек, из которых за контрреволюционные преступления в лагеря попали 5988 человек, а за социально - опасные и социально - вредные преступления – 9910 человек. До 1940 года количество заключенных в Самарлаге по-прежнему росло: в ноябре того же года за колючей проволокой здесь находилось 30233 человек, а в январе 1939 года – 36761 человек. Лишь в 1940 году в связи с намеченной консервацией строительства число узников стало сокращаться: если в январе этого года в Самарлаге числилось 36546 заключенных, то в ноябре 1940 года – уже 31219 человек.

Как попадали в Самарлаг

Возведение Волгостроя началось именно в те годы, когда в лагеря хлынула печально известная «ежовская» волна политзаключенных. Уже к 1 января 1938 года в только что образованный Самарлаг прибыли новые «подопечные», которых в документах того времени называли аббревиатурой «з/к». Среди них было достаточно много и «контрреволюционеров», вроде профессора Бессмертного, которые неосторожно посмели высказать сомнения о целесообразности сооружения ГЭС у Жигулей. В общей сложности политзаключенные в это время составляли более трети от числа всего лагерного населения.

Объяснялось же все это довольно просто: именно в это время коммунистическая партия под руководством И.В. Сталина мобилизовала всю страну на выполнение планов второй пятилетки, и среди прочих задач советскому народу была поставлена и такая: «Искоренение пережитков капитализма в сознании людей». Такую политическую линию подтвердили и решения январского (1938 года) пленума ЦК ВКП(б): «В эпоху вступления в социализм роль исправительно-трудовых учреждений как орудия пролетарской революции, как орган репрессии, как средства принуждения и воспитания должна еще больше возрасти и усилиться».

Результатом подобной политики власти стала грандиозная волна арестов десятков и сотен тысяч людей и осуждения их к длительным срокам лишения свободы, хотя вся их вина состояла лишь в проявлении несогласия с коммунистической идеологией. Неудивительно, что в результате репрессий 30-х годов число заключенных в ГУЛАГе резко увеличилось, причем в 1930-1932 годах это произошло в основном за счет раскулаченного крестьянства, которое до этого сотни лет было опорой экономики России. Как следствие, в середине 30-х годов многие регионы России и Украины охватил катастрофический голод, масштабы которого оказались сравнимы с голодом в Поволжье 1921-1922 годов.

О том, как люди попадали в Самарлаг, говорят письма заключенных в адрес руководства СКГУ, которые ныне также хранятся в Государственном архиве Самарской области. Вот выдержки из некоторых писем.

«…6 ноября 1937 года ко мне на квартиру явился уполномоченный УБ, произвел обыск. Не найдя ничего предосудительного, не предъявив никакого обвинения, арестовал меня… Я был препровожден в тюрьму, а 25 декабря 1937 года без суда был доставлен в 1 участок Жигулевского района Самарлага».

«…1 октября 1937 года ко мне на квартиру явился инспектор и, не предъявив никакого обвинения, арестовал меня и доставил к уполномоченному НКВД, который задал мне вопрос: «Отец твой был раскулачен?» Меня не судили, в тройку не вызывали, а доставили в Самарлаг».

«…Прошу предать меня суду по ст. 58… Моя цель - получить расстрел. Этого я стал добиваться с 1933 года, и только в 1937 году после подачи очередных двух заявлений в НКВД с просьбой о расстреле Московская областная тройка осудила меня на 10 лет по ст. 58 за провокацию органов… Такой преступно-дегенеративный тип, как я, не должен жить в великую сталинскую эпоху. Он недостоин называться гражданином великой счастливой страны – СССР, идущей уверенно вперед к коммунизму…»

Руководители районов Самарлага и его отдельных участков, озадаченные слишком уж большим наплывом в лагеря «террористов, диверсантов, шпионов» ежовского «призыва», не всегда знали, как правильно вести себя с этой категорией з/к. Поэтому в адрес вышестоящего начальства посыпались вопросы: размещать ли их отдельно или вместе с «бытовиками» и рецидивистами, можно ли выдавать им для чтения газеты и журналы, обучать ли их в школе азам грамоты, можно ли в случае хорошей работы помещать их портреты на Доске почета. Лишь через несколько месяцев в Положении о культурно-воспитательной работе в лагерях и колониях НКВД на этот счет появились четкие указания.

Тем временем в системе ГУЛАГа все более и более ужесточался режим содержания. К моменту создания Самарлага было ликвидировано условно-досрочное освобождение заключённых из лагерей. Все требования режима отныне подчинили выполнению производственных планов: в местах заключения было запрещено проведение политбесед, закрыты профессиональные курсы для заключённых, прекращена выдача им зарплаты в размере 25% от ставки рабочего предприятий госпромышленности, отменен дополнительный продовольственный паёк для з/к, выполняющих тяжелую работу. Сами заключенные после очередного ужесточения горько шутили: хорошо еще, что вообще не расстреляли.

Валерий ЕРОФЕЕВ

23/10/2004 Волжская Коммуна


Весь материал читать по ссылке gazet.net.ru/modules.php?name=News&file=article&sid=97564