Самара сегодня >> Cамара-городок >> Люди. Здесь родились, жили, живут


Перов Николай Степанович. Дар-Валдайские мелодии над Волгой


Самарский пенсионер Николай Перов собрал уникальную коллекцию поддужных колокольчиков, так называемый карильон. Правда, пока оркестр Николая Степановича звучит в диапазоне двух с половиной октав, но это не мешает ему исполнять любую мелодию на самых благозвучных и редких музыкальных инструментах.

Есть в его коллекции редкий экземпляр работы мастера Федора Веденеева, на котором отлиты сразу три медали: «Александр III, 1885 год», «За трудолюбие и искусство», а также медаль с двуглавым орлом. Дело в том, что в былые времена поддужные колокольчики русских мастеров на художественно-промышленных выставках в Риме, Париже, Брюсселе и в России, в Нижнем Новгороде удостаивались самых высоких медалей и наград Гран-при. Позднее эти знаки отличия стали отливать на юбках знаменитых колокольчиков. Особо благозвучные и высокохудожественные экземпляры метились Дар-Валдайской медалью.

По мнению специалистов, на двух колокольцах можно вызвонить две различные звуковые фигуры, на трех – шесть, на четырех – 24, а на двенадцати – уже более 400 миллионов звуковых сочетаний. На карильоне Перова ассортимент звуков неограничен, потому что колокольцев собрано уже более 20.

  

Начиналась коллекция с простого поддужного колокольчика, которым украшали лошадиную упряжь. С наступлением в начале прошлого века механизации заливистый звон поддужных бубенцов и колокольцев заменили клаксоны и механические сигналы. Но в память о прекрасных звуках люди еще долго хранили в притворах конскую упряжь и другие атрибуты недавнего прошлого.

В далеком 1943 году небольшое чувашское сельцо Русские Алгаши провожало на фронт своего земляка Михаила Корячкина. – Холода стояли небывалые, – вспоминает Николай Степанович, – а дров у нас не было. Отец на фронте, а в семье трое детей. Дядя Миша, родной брат матери, велел разобрать на дрова пристрой своего пустующего дома. Говорил: мол, вернусь после войны – новый поставлю. Только не довелось: гвардии лейтенант Михаил Корячкин геройски погиб в том же году под Смоленском. Получив похоронку, семья взялась разбирать пристрой. Там и обнаружили дети дугу от конской упряжи, а на ней два поддужных колокольчика. Очаровали ребятню малиновые перезвоны, да не время было заниматься познанием всех тонкостей прекрасной музыки. Старший брат Василий в пятнадцать лет уже ставил рекорды на пашне на своем ЧТЗ, и Николай стремился скорее приобщиться к взрослой жизни, вместе со всеми помогал взрослым на уборке урожая. Только после армии в 1955 году Николай Перов вновь наткнулся в кладовке на дугу с колокольчиками, тронул их из любопытства деревянной ложкой и услышал две последовательные музыкальные ноты. Вот тогда и запало в душу Перова желание продолжить музыкальный ряд, словно в память о погибшем лейтенанте дяде Мише Корячкине. Уже будучи учебным мастером Куйбышевского авиационного института, Николай Степанович стал изучать специальную литературу о колоколах и колокольном звоне, о поддужных колокольчиках и духовной музыке. В отпусках объезжал деревни и села Самарской, Пензенской, Ульяновской и Оренбургской областей в поисках колокольчиков старинной работы. Многое узнал он об истории колокольного литья валдайских, гречушных, сибирских и других мастеров. Доводилось ему держать в руках работы известных литейщиков прошлого – Михаила Трошина, Федора Веденеева, Егора Ключикова. И даже попадался ему редкий колоколец с надписью по юбке: «1880 год, Алексей Ситников в городе Слободском». По этому поводу у него даже возник спор с именитыми знатоками колокольного дела. В журнале «Наука и жизнь» ученые утверждали, что первым фиксированным годом, когда упоминается поддужный колокольчик, является 1802 год. И поистине удачливым человеком окажется обладатель более старого колокольчика. Обрадовался Перов, ведь в его коллекции имеется колокольчик с датой отливки «1769 год», и решил написать ученым мужам в Москву. Каково же было удивление, когда пришел ответ, что все это выдумки и заблуждение. С тех пор Перов перестал афишировать свои находки. Из истории он узнал, что еще в первом тысячелетии до нашей эры колокольчики были известны ассирийцам. В Китае их делали из фарфора, в Эфиопии – из глины, в Японии – из стекла. На Руси первое упоминание о колокольчиках относится к 988 году, но свою настоящую форму они приобрели только в XIII веке. Именно тогда русские мастера-литейщики, не зная законов физики, без компьютерных программ, смогли найти уникальную и гармоничную форму колокольного профиля, известную нам и поныне, рассчитать и отлить фигуру столь точно, что получался звук желаемой высоты и тембра. Интересно, что соотношение наружного и внутреннего радиусов профиля сечения человеческого сердца в абсолюте составляет число 2,4. У колокола и купола церкви такая же форма профиля и точно такое же соотношение радиусов с абсолютным числом 2,4. Не случайно, утверждает Николай Перов, колокольный звон на протяжении многих веков способствовал умиротворению, очищал душу, настраивал ее на благое дело. Известно, что во многих религиозных культах колокольчику приписывается магическая способность отгонять нечистую силу, болезни, злого человека, разрушать козни и злые чары, даже отводить грозу. В советские времена не раз предпринимались попытки научно обосновать эти свойства колокольного звона. В 70-е годы прошлого века в районе Кирилло-Белозерского монастыря, что в Вологодской области, проводились специальные исследования во время богослужений. Уже на расстоянии 70 километров от храма установленные датчики и приборы начинали зашкаливать, показывая излучения энергии в несколько киловатт в секунду с каждого квадратного сантиметра храмовой постройки. Резонансная, ультразвуковая радиация звучащих колоколов мгновенно убивала вирусы гриппа, желтухи, тифозные палочки.

Провозвестниками, или предшественниками, железных дорог были лихие почтовые тройки с поддужными колокольцами-бубенцами, преодолевающие за раз сотни верст. Для бравады вешали ямщики звонкие «погремушки» под дугой? Вовсе нет. Во-первых, вибрации звуков не давали уснуть и замерзнуть зимой, сбиться с пути летом. Во-вторых, резонансный звон обеспечивал ямщикам «зеленую улицу» – станционный смотритель, заслышав звон бубенцов издалека, сразу начинал готовить свежих лошадей. Ну и, конечно, каждый ямщик был убежден, что обладает магическим оружием против зла и тоски.

Кстати, до сих пор на ретростанциях многих железных дорог России можно услышать звон станционного колокола, дающего сигнал к отправлению поездов. И звучит это как пожелание счастливого пути всем, кто отправляется в дальнюю дорогу.

Николай Степанович не стал повторять судьбу скупого рыцаря, не замкнулся со своим увлечением в четырех стенах. Он регулярно выступает с игрой на карильоне в городских учебных заведениях, школах, библиотеках. И люди выходят после его концертов просветленными, в ладу со своими душевными переживаниями, чаяниями и надеждами. Николай Степанович убежден, что голосами старинных колокольчиков – миниатюрных копий былинных колоколов – с нами говорит сама Святая Русь.

Дмитрий ПОПОВ,
соб. корр. «Гудка».
Самара.

Весь материал читать по ссылке www.gudok.ru/modules.php?op=modload&name=News&file=article&sid=8780