Самара сегодня >> Cамара-городок >> Самара упоминается в произведениях


НАСУЩНЫЕ НУЖДЫ УМЕРШИХ. ИГОРЬ САХНОВСКИЙ

Я уже залез под шерстяное одеяло и слушал соседское радио, которое щедро изливало субботний концерт по заявкам. В честь дорогой орденоносной ткачихи, мамы и бабушки, самоотверженно отдавшей многие годы, прозвучит песня... У певицы был голос чокнутой рыжей Лиды с первого этажа:

Ах, Самара–городок,

Беспокойная я!

Беспокойная я!

Успокой ты меня!Mbr>
Роза, не оборачиваясь, неожиданно поинтересовалась, не голоден ли я. Мне представилось, как Самара–городок в едином порыве со всех ног несется уговаривать эту беспокойную дуру. Нет, я не голоден. Лида с первого этажа, кстати, была вполне тихая и в успокоениях не нуждалась. Она целыми днями расхаживала взад–вперед по двору в свободном выцветшем сарафане, очень милом, но почему–то всегда с чудовищным сальным пятном в низу живота.

 
Потом запел угрюмый сильный мужчина:

Нас оставалось только трое

Из восемнадцати ребят.

Как много их...>br> После тяжеловатых Татьяниных шагов радио резко смолкло, Василий обнародовал свое прощальное “а–ха, хе, хе–хе, хе–хе!”, и Дворянкины сразу в полном составе как бы отъехали.
И в этом новеньком пространстве тишины вдруг отчетливо зазвучало наше с Розой молчание, наше обычное, ничуть не тягостное одиночество вдвоем. Мы, можно сказать, почти не замечали друг друга — бытовая участь самых нужных людей и предметов, если они постоянно рядом.
Роза всегда спала голая, она и меня к этому приучила. Мне нравились ее привычки. Я знал, что сейчас, после сухого шелеста ее ладоней, растирающих крем из бутылочки с надписью “Бархатный”, после щелчка выключателя, я услышу: “Спи, милый”, произнесенное с неповторимо прохладной интонацией, и еще до того, как мои глаза приноровятся к темноте, она снимет через голову домашнее платье и тихо ляжет на свою узкую покатую кушетку.
Весь материал читать по ссылке magazines.russ.ru/novyi_mi/1999/9/sahno.html